Архитектор Душ V - Александр Вольт

бросился на меня, забыв о технике и тактике. Выпад был сильным, но неточным. Я не стал парировать, а просто сделал шаг в сторону, пропуская клинок мимо. Оказавшись за его спиной, я коротко, но сильно пнул его ногой в зад так, что аж отпечаток остался.

Орлов споткнулся, взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и едва не упал лицом в пыль. По толпе пронесся сдавленный смешок, но никто не решился рассмеяться открыто. Это уже выходило за рамки благородного поединка. Но мне было плевать. Во-первых, он опозорил честь двух девушек грубейшими высказываниями. А, во-вторых… да пошел он к черту!

Я отступил на несколько шагов, давая ему возможность подняться и прийти в себя. Легким движением кисти провернул рапиру, описывая в воздухе восьмерку.

— Признаете свое поражение, господин Орлов? — спросил я громко, чтобы слышали все присутствующие. — Девушки находятся здесь. Достаточно просто извиниться перед ними, и мы разойдемся, а ваш беленький мундир будет запятнан только моим пинком, а не кровью.

Он не ответил, только медленно выпрямился, тяжело дыша. По его лицу, залитому потом, текли слезы ярости и унижения. Белки глаз покраснели от напряжения, правая нога заметно дрожала, с трудом удерживая вес тела. Он был загнан в угол, но отступать не собирался.

Орлов снова атаковал, но в этот раз отчаянно и безрассудно, вкладывая в попытку последние силы.

Я ждал именно этого момента. Видел, как он собирается с силами для финального удара, как в его глазах вспыхивает последняя надежда на победу.

И когда его клинок устремился ко мне, я применил прием, который отрабатывал все эти недели.

Le liement.

Моя рапира встретила его клинок не ударом, а слиянием. Я не сопротивлялся его напору, а принял его, пропустил через себя и, используя инерцию противника, повел его оружие по дуге вверх. Его защита полностью раскрылась — корпус и лицо остались беззащитными, а клинок, как и в тренировках с Феликсом, вылетел вверх.

И я нанес удар.

Короткое режущее движение по диагонали сверху вниз. Острие моей рапиры прочертило на его щеке, чуть ниже глаза, тонкую ровную линию, словно разрез ланцета.

Он замер, его атака оборвалась на полпути. На белой ткани костюма на груди появились багряные капли. Кровь. Первая кровь.

Я отскочил назад и вскинул рапиру вверх.

— Touche! — крикнул я.

Сердце колотилось так сильно, что пульс отдавался в ушах. Одежда, промокшая до нитки, прилипла к телу, по спине струился холодный пот, несмотря на жар от физической нагрузки.

Орлов стоял неустойчиво, прижимая ладонь в белой перчатке к лицу. Когда он отнял руку, на ней было яркое алое пятно. Он смотрел на собственную кровь с выражением почти детского недоумения, словно не мог поверить в произошедшее. В то, что он, непобедимый мастер, проиграл.

После мгновения оглушительной тишины толпа взорвалась криками, свистом и аплодисментами. Зрители получили свое зрелище — кровь была пролита, честь защищена, поединок завершен по всем правилам.

Орлов, ослепленный яростью и унижением, снова шагнул вперед, поднимая рапиру. Я напрягся, готовый продолжить бой, если потребуется. Но его секундант — высокий седовласый мужчина — быстро встал между нами, мягко, но настойчиво опуская руку Орлова.

— Все кончено, — сказал он негромко, но достаточно четко, чтобы все услышали. — Бой завершен. Ты проиграл, Дмитрий. Успокойся.

Секундант протянул Орлову платок. Тот с яростью выбил его из руки и, прихрамывая, развернулся и пошел к выходу. Он уходил молча, не удостоив меня ни словом, ни взглядом. Его сгорбленная фигура говорила о поражении красноречивее любых слов.

Я опустил рапиру. Корней подошел, забрал у меня оружие и положил руку на плечо.

— Ты отлично справился, — сказал он коротко, и в его голосе звучало искреннее уважение. — Мое почтение, господин Громов, — а затем тише добавил: — Где ты так шпагой размахивать научился?

Я скосил взгляд в сторону Лидии и затем туда, где, казалось, видел фигуру Феликса Рихтеровича. Но его и след простыл.

— Да так, были хорошие учителя. Ладно, мне надо идти.

Мы пожали руки. Я схватил свои вещи, которые он держал во второй руке.

Мастер Корнелиус кивнул в ответ. Я развернулся и пошел с площадки мимо возбужденной толпы. Люди расступались, провожая меня любопытными и восхищенными взглядами, но, к счастью, никто не пытался заговорить. Последнее, что мне сейчас было нужно — поздравления и пустая светская болтовня, словно я рок-звезда, выходящая из зала к толпе фанатов.

Алиса, Лидия и Лизавета уже ждали у машины. Три женские фигуры с разными выражениями лиц. У Алисы на щеках играл румянец, в глазах горел восторг от увиденного. Лидия сохраняла внешнее спокойствие, но в глубине ее взгляда читалось облегчение. Лизавета была бледной и напряженной, ее губы плотно сжаты от переживаний.

Я огляделся в поисках Шаи, но эльфийка исчезла так же незаметно, как появилась. Зачем она приходила? Просто посмотреть на поединок? Поддержать своим присутствием? Или хотела что-то сказать, но не решилась? Вопросы остались без ответов, но сейчас это было неважно. Главное, что я победил.

— Поехали домой, — сказал я, открывая водительскую дверь.

Влажная ткань фехтовального костюма неприятно холодила кожу. Единственное, чего я сейчас хотел это — добраться до дома, принять горячий душ и отдохнуть от пережитого напряжения.

Дорога домой прошла в молчании. Даже Лиза, сидевшая рядом на пассажирском сиденье, не задавала вопросов. Она смотрела прямо перед собой на дорогу, нервно теребя ремешок сумочки.

Я понимал, что разговор неизбежен. Напряжение между нами требовало разрешения. Поэтому я не стал спрашивать, куда ее отвезти, а просто поехал к себе домой.

Машина катила по улицам, залитым ярким полуденным солнцем. Город жил обычной субботней жизнью — люди гуляли в парках, сидели в уличных кафе, занимались своими делами. Мимо проплывали витрины магазинов, яркие афиши, беззаботные лица прохожих. Этот мирный пейзаж казался странным контрастом после только что пережитой дуэли.

Я остановил автомобиль у ворот своего дома, заглушил двигатель.

— Выходите, — сказал я, открывая дверь.

Мы вошли в дом. Прохлада и