ИСТОРИИ ПЕРЕД СНОМ. грехи человеческие - Вячеслав Владимирович Панов

возможно его зрение падает ещё сильнее и вновь примкнул к окулярам. Вера сбросила с себя пеньюар и повернувшись к Сашке спиной, маняще крутила бёдрами. В этот момент в комнате раздался голос:

– Ну и чего, так и будешь смотреть, пока хрен не встанет, а потом будешь дрочить? Хотя ты ведь всегда так делаешь. – Послышался смешок. Противный и почему-то знакомый, как впрочем и голос. Костя медленно повернулся на звук голоса и замер. С экрана телевизора на него, смотрел он сам, ну или точная копия. На носу очки, живот свисает, грудь висит как у женщины, волосы растрёпаны и сальные, на щеках редкая щетина, а над правой бровью красный, воспалённый прыщ, словно у подростка. А ещё его точная копия нагло ухмылялся, глядя на Костю. – И нравиться тебе такая жизнь? Сашка этот, он ведь не лучше чем ты. Ты же тоже мог бы ходить в спортивный зал и качать себе мускулы. Тоже ведь мог бы ходить в приличную парикмахерскую, а не просить стричь тебя машинкой узбека грузчика на работе. Он ведь не лучше тебя, ты ведь тоже мог бы таким стать и трахать Верку. Ну чего стоишь. Садись давай, пивка налей, да поболтаем с тобой.

Костя плюхнулся в кресло, налил себе пива и спросил:

– А ты кто?

Копия в телевизоре засмеялся и ответил:

– Хрен в пальто. А хотя нет, пальто на мне, как впрочем и на тебе, нет. Тебе ещё и тридцати нет, а ты одинокий дрочер. Ты вот задумайся, кто ты такой есть?

Костя хлебнул пива, потом сделал ещё глоток и сказал:

– А что мне остаётся? Жил с мамкой, которая вроде и не жалела на меня денег, вкусности там всякие, шмотки неплохие, но мужчиной быть, меня учить было не кому. Мамкины трахари что-ли меня учить должны были? Я на эту Верку, с седьмого класса слюни пускаю, а она сучка, даже не замечает меня. Конечно, у неё и мать с отцом нормальные и внешность, как у модели и вообще. С какого хера она на меня смотреть будет? А я всегда любил её, всегда мечтал обладать ей. Вот только стеснялся. А потом у неё этот Сашка появился. Она свой бизнес имеет и скорее всего денег у неё, как у дурака фантиков, неделю назад тачку купили. Муж, Сашка, любит её и на руках носить готов. У них семья настоящая. Да она и сегодня меня даже не заметила. Что я могу противопоставить им и их рафинированному счастью? Всё в моей жизни пошло кувырком из-за Верки. Сука, как я их всех ненавижу.

Последнюю фразу он выкрикнул и залпом допил остатки пива в кружке, а потом налил ещё. Копия из телевизора, глянул на Костю с какой-то злобой:

– Ненавидишь? Ненависть оно конечно хорошо. Но вот, что я тебе скажу. Сашка, который сейчас раком трахает Верку, заправляя ей по самое не могу, не стянув с неё чулок, не чем тебя не лучше. Верка, сучка виляющая жопой, вполне могла бы быть твоей и сейчас пристроится к ней сзади мог бы и ты. Но ты сидишь тут и жрёшь пиво и чипсы, вместо того, чтобы что-то сделать. Ответь мне и самому себе: “тварь ты дрожащая, или право имеешь”? Ты можешь взять от жизни всё сам. Ты можешь владеть любой бабой. Ты способен решать за других. Вот только что-то, а может кто-то, тебе сильно мешают. И надо бы эту помеху устранить.

В душе Кости всё бурлило и перемешивалось. Ненависть к Сашке, похоть к Верке, жалость к себе. У него затряслись руки. Он закурил, большими глотками осушил кружку, пытаясь успокоиться. А ведь действительно. Если бы не Верка, если бы не эта сука, то он мог бы сейчас быть женатым, или у него могла быть девушка, или даже девушки и он бы не занимался рукоблудием. А если бы не Сашка, то может вообще однажды Верка бы его заметила и была бы сейчас тут, или он бы сейчас был на месте Сашки и она крутила бы задницей перед ним. Вот кто мешает ему. Вот кто поломал его и так не самую лучшую жизнь. Во всём виноваты они, виноваты во всех бедах и неудачах. Костя вскочил уронив кружку на пол, сжал руки в кулаки и прошипел:

– Конец вам твари.

Парень прошёл в прихожую, открыл дверь кладовки и достал из неё топор. Он даже не стал одевать футболку, или рубашку, только растоптанные кроссовки натянул и как был в шортах, на которых виднелись жирные пятна, вышел из квартиры. Копия Кости ухмыльнулся и экран телевизора погас.

Ирина Николаевна нажала на кнопку пульта от телевизора. Очередная серия драматического сериала закончилась и можно укладываться спать. Она уже хотела снять домашний халат, как услышала громкий стук в железную дверь соседей. Ирина Николаевна прислушалась. Верочка и её муж Саша, отличные ребята и не когда дебоша у них не случалось, в отличии от проклятого алкаша Кольки с четвёртого этажа. Вдруг она услышала страшный вопль. Женщина бросилась к двери и увидела через глазок Сашку. Парень лежал на бетонном полу лестничной площадки и из-под его головы растекалось тёмное пятно крови. Буквально через несколько секунд, Ирина Николаевна услышала визг Верочки. Женщина схватила мобильник и набрала номер полиции.

Крещенские морозы.

“Многие насильники вовсе не являются больными людьми. Это личности, которые верят, что могут безнаказанно навязать свою волю другим” (Тед Банди).

Виктор Ефимович вышел в морозное утро. Чистое небо, под валенками мужчины заскрипел снег. Виктор Ефимович достал из кармана старого тулупа папиросы и закурил. Праздник Крещение Господне, которое всегда отмечается девятнадцатого января, часто сопровождается лютыми морозами. Даже в народе такие морозы называются “Крещенскими”. Ночью народ был на берегу реки, в которой сделали большую прорубь и в ледяную воду окунались и стар и млад. Виктор и сам, когда был помоложе ходил купаться. Но сейчас времена уже не те и силы тоже не те.

Выдыхая дым, Виктор Ефимович увидел, что вдоль его забора идёт Николай. Мужик смотрел себе под ноги и не смотря на мороз, брёл он без шапки и в расстёгнутом тулупе с заплатками на локтях. Виктор хотел окликнуть соседа, но не решился. Скорее всего он был пьян и было с чего напиться. Сегодня ровно год, как в снегу нашли тело его единственной дочери Марии. Она была в белой рубашке, в которой купалась в проруби, вот только