Как я изменил свою жизнь к лучшему - Сергей Литвинов

– Ерунда, ты поправишься. Все будет хорошо.

– Нет, – рыдала Зина, – нет. Врач сказала, что в России не помогут, можно попытаться обратиться в клинику Германии, но знаете, сколько там стоит лечение иностранки с моей проблемой?

Когда Федосеева назвала сумму, в комнате опять стало очень тихо. Первой опомнилась Настя Колесникова.

– Глупости! В Москве прекрасные врачи. Зина, нельзя сдаваться! Борись! Иди к другому доктору, ищи специалиста.

Федосеева снова заплакала. Хорошо Анастасии сейчас произносить пустые, ничего не значащие слова. Борись! А как?

Пару недель коллеги старательно заботились о Зине, ей приносили из буфета пирожки, пересадили к стене, где не дуло от окна, не заваливали работой, а Игорь Михайлович перестал делать подчиненной замечания по поводу опозданий. Но потом все привыкли к мрачному виду Зинаиды, к тому, что она пьёт таблетки, постоянно жалуется, рыдает, и перестали сочувствовать женщине.

Через три месяца после того как офис узнал о тяжёлом состоянии сотрудницы, Настя праздновала день рождения. Колесникова притащила на работу несколько тортов, получила подарки, стала угощать присутствующих чаем, все улыбались, желали Колесниковой счастья и здоровья…

Зина сидела мрачнее тучи, она поковыряла бисквит с кремом, ощутила тошноту и ненависть к Анастасии.

– Зинульчик, – воскликнула именно в этот момент Колесникова, – чего такая грустная?

– Ты забыла, что я умираю? – закричала Зина. – У меня всё болит, еле хожу, голова кружится. Вы тут радуетесь, а я гибну.

Весёлые разговоры стихли, потом Ольга Тимофеева резко произнесла:

– Ну, мы-то не виноваты, что с тобой беда случилась, хотим помочь, но ты не желаешь ничего делать, других врачей не ищешь, не борешься, только стонешь и жалуешься. У Насти день рождения, неужели нельзя было сегодня удержаться от рассказа о своих болячках?

Зинаида убежала из кабинета, проревела до конца рабочего дня в туалете, потом бросила на стол Георгию Михайловичу заявление об уходе и уехала домой. Никто из коллег не стал уговаривать женщину остаться, ее рассчитали.

Зина осела в квартире, на улицу она выходила только для того, чтобы купить продукты себе и корм для двух кошек, Матильды и Греты. Кошки были единственными друзьями Федосеевой, им она жаловалась без устали, повторяла:

– Я умру вот-вот, а все остальные останутся жить счастливо. Мне так плохо! Ужасно! Руки-ноги отказывают, желудок болит, кашель мучает…

Потом у Зины начали отказывать ноги – она с трудом поднималась с постели. К ней стала приходить соцработник, очень спокойная улыбчивая Лена.

Зина начала объяснять женщине, как ей плохо, тяжко, ужасно, но та, выслушав речь подопечной, сказала:

– Не сдавайтесь, боритесь, не позволяйте себе думать о смерти. Мой вам совет: ищите другого врача, вероятно, в поликлинике не очень хороший специалист, потребуйте направление в крупный медцентр, обратитесь в разные клиники, не сдавайтесь.

– Я в безвыходном положении, – зарыдала Зина, – в тупике! Я умираю!

В тот день Лена беседовала с Зиной часа два, но больная словно не слышала женщину, она постоянно повторяла:

– Мне плохо, мне хуже всех, мне осталось жить совсем немного.

И всегда, когда Леночка приносила продукты, Зинаида затевала одну и ту же беседу.

Один раз соцработник не сдержалась и резко произнесла:

– Ваше состояние не самое плохое, не нойте, живите. Вон у меня есть один пациент, он парализованный, но присутствие духа не потерял, работает в Интернете, веселый, у него куча друзей в Сети. Вам вместо того чтобы постоянно жаловаться и сетовать на злую судьбу, надо взбодриться. Вы спокойно по квартире передвигаетесь, займитесь хозяйством, заведите приятелей в социальных сетях, найдете способ заработать в Сети. Хотите, я вам спонсора найду, он компьютер купит, покажет, как им пользоваться. Не сидите дома, выходите на улицу.

– Нет! – всхлипнула Зина. – Я никому не нужна! Ничего мне не надо.

На следующий день после этой беседы Федосеева не сумела встать с постели, у нее отказали ноги, женщина стала звонить Лене, та не отвечала, днем вместо нее пришел посторонний парень и огорошил заявлением.

– Раз вы у нас лежачая, то теперь к вам станут ходить каждый день, не волнуйтесь, вас не бросят.

– Где Лена? – забеспокоилась бывшая бухгалтерша.

– Она в отпуске, – пояснил юноша, – на время отсутствия Казаковой будет замена. Сегодня я о вас позабочусь. Кто завтра прибежит, не знаю.

Две недели к Федосеевой приходили разные люди.

И вот сейчас Зина, лежа в постели, ждала очередного соцработника, часы тикали, время приближалось к обеду, но у Федосеевой никто не появлялся.

Зинаида начала сердиться, схватила телефон, чтобы позвонить в госслужбу, но трубка выскользнула из пальцев, упала на пол и, развалившись на части, отлетела в другой конец комнаты. Зина зарыдала, ей хотелось пить, а Матильда и Грета отчаянно мяукали на кухне, им помощники по утрам насыпали корм, но сегодня никто не наполнил миски. И теперь еще телефон разбит и связи с внешним миром нет.

Еще через час Зине самой несказанно захотелось есть, в последнее время Елена с трудом уговаривала подопечную проглотить ложечку бульона, Федосееву тошнило даже от запаха пищи, но сейчас умирающая начала думать о бутербродах. Матильда с Гретой продолжали рыдать, теперь они прибегали к хозяйке, прыгали к ней на кровать, терлись головами о руки Лены, потом неслись на кухню, возвращались… К вечеру по квартире пополз отвратительный запах, кошкам следовало поменять наполнитель в лотках.

Около полудня Зина поняла: о ней забыли, соцработник не появится, телефон не работает, все очень плохо, пора умирать. И тут кошки так громко заплакали, что Федосеева вздрогнула и подумала: ну ладно, она готова уйти на тот свет, а что будет с Матильдой и Гретой? Пока кто-нибудь придет к больной, животные от голода отправятся на тот свет.

– Мяу, мяу, мяу, – рыдали кошки, – мяу.

Зинаида ухватилась за привязанный к спинке кровати ремень, села и крикнула:

– Мотя, Грети, уймитесь!

Кошки вбежали в комнату, взлетели на постель, начали скакать вокруг хозяйки, лезть к ней на колени, потом Матильда, заорав Зине прямо в ухо: «У-у-у», – укусила больную за палец.

Федосеева взвизгнула от боли, резко повернулась, свалилась на пол и зарыдала.

Все! Уходить из жизни придется, лежа на паркете. Некоторое время Зина плакала, потом ей стало холодно, в голову неожиданно прилетела мысль: этак и простудиться можно! Из кухни раздался грохот, звон бьющегося стекла, кошачий визг, а потом потянулась тишина.

– Мотя! – заорала во весь голос Зина. – Грета!

Но киски не примчались в комнату, в квартире было тихо, так тихо, что Зина перепугалась и решила ползти в кухню.