Злой пёс. Плохой волк - Илия Ларичев

сюда, чтобы расследовать одно дело. И совершенно логично начинают копать под нас. Мы и опомниться не успеем, как они перевернут тут, бл*ть, всë вверх-дном!

Лосев только сейчас, пожалуй, понял, что случилась вещь совершенно закономерная. И всё шло конкретно к этой новости на протяжении трех месяцев (или десятка с лишком лет, на протяжении которых они бездельничали, занимая свои жирные посты). На горизонте замаячил п*здец, а они оказались к нему совершенно не готовы.

И они понятия не имели, как и где искать Звероеда.

Этот подонок мог не беспокоиться о своём будущем, местные менты не нашли бы его и через десяток убийств. Разве что им пришлось бы убить всех волков в округе, потому как они точно знали, что Звероед — один из этих мерзких серых бомжей.

Лосев: Это маленький городок. А чинуши из Центра собираются обвинять нас в том, что мы не умеем ловить маньяков? Да такое век тут не случалось! Они должны были дать нам ещё хотя бы полгода, чтобы мы… (Он наклонился к мэру и заговорил тише) Мы тут выросли, господин мэр, но такого никогда не случалось, все жили в мире…

Косой: Я знаю это…

Лосев: Сукины, бл*ть, дети! (комиссар застонал, стуча копытом по столу) И у нас нехватка кадров, я давно просил их прислать достойного детектива. А они сначала присылают к нам сопляка только что из полицейского института, а потом обвиняют нас в некомпетентности и грозят федеральными силами. Они могли бы для начала прислать мента, хорошего мента, подготовленного…

Косой: Вот, что я скажу тебе. Они догадываются, что у нас тут происходят сомнительные вещи и помимо этого… Звероеда. Они, может, даже считают, что мы с тобой… оборзели. А этот… зубастый гондон кажется им отличным поводом, чтобы приехать сюда, перелопатить наши шкафы и вытряхнуть оттуда…

Вязкий ком образовался в животе комиссара. Давно уже он не испытывал настоящего страха. Подумать только, когда-то его предки каждый день, просыпаясь и засыпая, испытывали такой же страх перед хищниками.

Неприятно же им жилось, наверное…

Косой взорвался: Должен сказать, что это, бл*ть, твоя вина, целиком и полностью! И я не собираюсь подставляться из-за твоей тупой рогатой некомпетентной башки! Каждую грёбаную неделю ты приходил ко мне на доклад и нагло п*здел про то, как ох*енно выполняешь… (заяц подался к столу, схватил свой бриллиантовый пистолет и направил на начальника полиции) СВОЮ РАБОТУ!!! (Лосев отшатнулся, попытался выставить копыта) Положи, бл*ть, свои клешни и слушай меня! (он угрожал ему стволом прямо в лоб между новеньких рожков) В этом всё же есть и моя вина. Я был недостаточно внимателен к этому делу. Но теперь поднялся шум, и нам нужно всех успокоить. Я выпросил неделю, чтобы мы могли найти Звероеда своими силами. (заяц убрал пистолет обратно на стопку листьев) Нужно найти эту мразь, и ты сделаешь это. Ты — мент, а не я. Ты должен иметь нюх на таких сук.

Мэр хотел бы надеяться на то, что с должности снимут одного лишь комиссара, а он останется и сможет прикрыть своего старого друга.

Да только вероятнее всего сам заяц первым шмякнется со своего кресла, как только Центр поймёт, сколь лжив, вороват и жесток этот ушастый зверёк, и сколь дерьмово на самом деле управляет он этой провинциальной помойкой.

Что ж… определённо с комиссаром они были в одной лодке. И нужно было как-то заделывать пробоины.

Лосев был оскорблён поведением зайца: Я разберусь со Звероедом, господин мэр. Но вам больше не нужно делать этого.

Косой отвлечённо переспросил, отворачиваясь к столику со стимулирующими листьями: Чего?

Лосев: Угрожать мне оружием.

Косой: Я бы не выстрелил.

Лосев: Это неприятно, господин мэр. (с этими словами он пристегнул лежащую на столе бионическую лапу к правому копыту, достал из кобуры свой табельный пистолет Стечкина, направил его на мэра и взвёл курок)

Косой: Эй, а вот этого я не делал, верни язычок, верни. Не дай Мать, выстрелишь, дурак!..

В дверь гримëрной постучали и раздался голос: Господин мэр. Все собрались.

Лосев вернул курок и вставил пистолет в кобуру: Простите, господин мэр.

Вновь постучали: Господин мэр…

Косой резко улыбнулся, глядя на дверь: Да-да, одну минутку.

Мэр любил свою должность, которую занимал уже двенадцать лет. Любил власть. А кто же её не любил… только те, у кого её никогда не было.

И он не планировал вносить существенные корректировки в свой образ жизни. Он хотел бы оставаться на данном уровне благосостояния вечно.

У него были амбиции, но они никогда не превышали размеров вот такого маленького отдалённого городка, типа Зверска.

А этот Звероед по сути являлся теперь его личным врагом!

Его нужно было найти, иначе у мэра и комиссара будут серьёзные неприятности. И не только у них, но и у всех, кто приближён к ним.

Уж если головы летят — то летят основательно.

Впрочем, думать об этом сейчас было бесполезно.

Нужно было идти.

Публика ждала его. Как и всегда.

Косой вышел на сцену, прокашлялся и начал: Хорошо меня слышно? Эй, есть кто живой? (он хохотнул, подпрыгнул, похлопал лапами и ушами; толпа вяло поддержала; жён отпускало действие листьев коки, а престарелые мужья клевали носами, нюхая винные пятна на своих рубашках) Братья и сёстры. Мои ДОРОГИЕ братья и сёстры.

Сказать что-то от чистого или почти чистого сердца Косой всегда мог без проблем; однако сделать то же самое со смыслом и цензурой у него не выходило почти никогда.

Поэтому приходилось читать по бумажкам, которые писала его едва-выпускница-ассистентка. Каждый умел делать что-то своё. Кто-то мог писать красивые речи. Кто-то — воровать, жрать наркоту и перемалывать тех, кто встаёт на его пути.

Косой опустил глаза и едва заметно сощурился: Надеюсь, на ваших столах достаточно еды. В конце концов, мы слишком долго жили в лишениях, чтобы теперь могли хотеть чего-то дольше пары минут. (раздались вялые смешки из зала) Мы хотим, чтобы каждый травоядный в городе жил в достатке и гармонии со своей семьёй… и своей администрацией. Потому что именно фито-звери представляют основу звериного общества. И если позволите — они и есть общество, я прав? (аплодисменты прокатились по залу, даже уважаемый крот Зорга заставил себя постучать лапой об лапу, хотя не делал этого почти никогда) Наше потомство растёт. Наши земли плодоносят. Наши фабрики работают, а кошельки — полнеют быстрее нас. Мы больше не боимся смерти. Но должны помнить, что так было не всегда. Конечно, теперь другие