Пламя свечи - Иван Безродный

Дорогу он помнил хорошо, и даже сейчас, ночью, ни разу не сбился с пути. Зато пару раз он слышал далекий вой вурдалаков, от которого стыла кровь в жилах и шевелились на затылке волосы, а на Прогалине Трех Повешенных на него вдруг напал седой косматый филин, очумевший от света Светлякового Корня.

— Ух-ух, ух-ух! — хлопал крыльями он, пытаясь расцарапать Риччи лицо. — Нечисть-нечисть-нечисть-нечисть! Умри-умри-умри-умри! Ух-ух, ух-ух!

— Да постой же ты, болван! — паренек отчаянно отбивался от птицы. — Я человек! Риччи, сын кузнеца Тома, из Камелота!

— Ух-ух, ух-ух! Нечисть-нечисть-неч… Риччи-риччи-риччи-риччи? Ух-ух, ух-ух! Ч-ч-человек-х-х! Ух-ух! Риччи-риччи-риччи-ух! Ух…

Филин нехотя развернулся и тяжело поднялся в воздух, на прощанье еще проворчав что-то нелюбезное. Риччи вытер с расцарапанной щеки кровь, и недобро посмотрел ему вслед. Болван… Только этого еще не хватало! Теперь будет лететь над Лесом и безостановочно ухать: «Риччи-риччи-риччи-ух! Риччи-риччи-риччи-ух!» И вся Нечисть в округе узнает о его походе в Замок… «Что же тогда будет с ней?!» — в ужасе подумал он и, спотыкаясь о корни и камни, заспешил по узкой петляющей тропинке в сторону Жабьева Болота.

Топь была небольшой, но крайне опасным. Болотные Духи, заманивая незадачливого путника призрачными огоньками, могли завести его в такую трясину, откуда никакого выхода, кроме как утопнуть и стать одним из них, уже не было. Кроме этого, Кочки. Самые странные создания, какие-то только могла выдумать природа… Впрочем, природа ли создала всю эту Нечисть?

Риччи выломал длинный прочный шест и пошел по болоту, ориентируясь по еле заметным в темноте приметам. Огоньки появились сразу же. Желтые, голубые, красные, они сначала мерцали то справа, то слева (но никогда на надежном направлении), а потом, поняв бесплодность своих гнусных попыток, роем окружили Риччи, мешая смотреть ему под ноги.

Зловонные испарения становились все сильнее, почва все мягче и жиже, и, наконец, под ногами захлюпала вода. Риччи пошел осторожнее, пробуя дорогу шестом. Светляковый Корень он прикрутил к груди, чтобы не занимать руки, направив его яркий свет вперед, чтобы не слепил глаза, и огоньки, прочь кидаясь от Корня, кружились в бешеном хороводе вокруг его головы. Где-то снова заухал филин. Риччи было страшно, очень страшно, но он крепился. Надо! Потому что там, впереди, его ждала она! Если он струсит, если повернет назад, она погибнет, и не будет ему прощения ни на этом, ни на том свете!

А вот и Кочки… Они возбужденно шевелились по обе стороны от тропы, колыхались и тряслись, словно горки омерзительного студня, протягивали к нему поросшие мхом и травой отростки. И будто цепкие, холодные пальцы вцепились в мозг Риччи, сжали его сердце, сдавили желудок. Странные, потусторонние мысли полезли в голову, неведомые ощущения и желания заполнили его, и никуда было скрыться от них. Ошеломляющая чернота и безумная пустота заполонили его сознание, неведомый, чуждый ужас проник до самых его костей, сковывая движения и затмевая взор. Риччи старательно обходил их, ибо, наступив на одно из этих созданий, он обрек бы себя на долгую и мучительную смерть.

Шатаясь, словно во сне, собрав остатки воли и мужества, он, наконец, достиг конца топи и, дрожа от страха и напряжения, выбрался на сухую землю, где его тут же мучительно вырвало остатками скудной вечерней трапезы. Если бы не мысли о ней, ему никогда бы не выбраться ночью из Жабьего болота!..

Кочки, наконец, оставили его в покое и снова, недовольные исходом встречи, замерли в ожидании следующей жертвы.

А тем временем Светляковый Корень, истощившись, умирал. Немного передохнув, Риччи с сожалением закопал его в землю. Может, еще оклемается. Но теперь такой яркий свет был ему и не нужен, даже наоборот. Потому что здесь начинались земли Темного Паши, а до самого Замка оставалось всего ничего от силы полчаса ходьбы. Правда, предстояло еще проникнуть внутрь него и спасти ее…

В этом месте рос редкий ельник, и теперь ничто не затрудняло его пути. Снова появилась луна, ярко осветив дорогу. А в небе появились Летучие Мыши слуги Паши. Они, кувыркаясь и пронзительно вереща, носились взад-вперед над елями и вынюхивали приближение недоброжелателей хозяина. К счастью, ведьмин талисман надежно оберегал Риччи, делая его для них невидимым, и на этот счет он мог особо не беспокоиться.

Пролезть сквозь ржавую, старую, но чрезвычайно высокую ограду Замка оказалось не таким уж простым делом, как предполагал Риччи ранее. Она вся заросла терновником и гигантской крапивой, которая в это время года еще почему-то не завяла (не иначе, как колдовство!), а большие прорехи, которые он использовал когда-то в детстве, теперь были заделаны. Орудуя целых десять минут острым кинжалом, исцарапанный и обожженный паренек с трудом проник в Сад по ту сторону ограды. Сам же Замок стоял далее его темная громада мрачно возвышалась над уродливыми, корявыми деревьями и колючими кустами. На первом этаже, приподнятом над землей на добрых десять футов, в маленьком окошке колыхался одинокий огонек. Сердце его, и так неспокойное, готово было выскочить из груди. Вот! Она!

Тут же, совсем близко, из-за развесистых кустов, раздался долгий, протяжный вой. Риччи инстинктивно упал на холодную землю и что есть силы вжался в нее, зажмурив глаза от страха. Встреча с вурдалаком не предвещало ничего хорошего, особенно рядом с Замком. Он сжал в потной ладони талисман, читая все молитвы, какие только приходили на ум. Вой постепенно стих, перейдя в хрип и сонное бормотание. Успокоившись, Риччи поднялся и, как можно сильнее пригнувшись, от дерева к дереву, начал приближаться к Замку. От страха у него начали стучать зубы, и он изо всех сил стиснул челюсти.

Вдруг справа послышался треск и тихое шипение. Риччи икнул и испуганно присел, затравленно озираясь. Шаровые молнии! Широко открытыми от ужаса глазами он смотрел на приближающуюся цепочку небольших бледно-желтых Шаров, медленно летящих на высоте четырех-пяти футов. Их было по меньшей мере пятнадцать, а возглавлял процессию большой, около фута диаметром ярко-голубой Шар. С треском разбрасывая искры, они, казалось, летели безо всякой цели или системы. Иногда один из них резко взмывал вверх, как бы обозревая окрестности, а потом нехотя спускался обратно на свое место.

Риччи похолодел. Шары легко могли почувствовать присутствие человека и накинуться на него, в мгновение ока испепелив своим адским жаром. Он никогда не видел их раньше, но много слышал от отца, а тот-то приукрашивать не стал бы.