Люди без прошлого - Иван Фролов

- Надеюсь, вам не нужно объяснять направление наших исследований?

- В общих чертах я в курсе, - поднял ладонь Муррей, хотя относительно исследований, проводимых на базе, он догадывался очень смутно. Догадки-то, собственно, и толкнули его на эту рискованную поездку. - Вы занимаетесь поисками средств устойчивого воздействия на психику солдат, а если шире средств для изменения стереотипа мышления.

- О, как вы здорово сформулировали! Такая словесная эквилибристика украсила бы любую газетную полосу.

- Ну нет, - покачал головой Пэн, - стиль инспекторских отчетов всегда витиеватый. Газетам до нас далеко.

Генерал встал, расправил грудь, чуть-чуть потянулся и произнес с нескрываемой гордостью:

- Мы не просто воздействуем на психику человека, мы кардинально меняем ее.

Запищал зуммер переговорника. Бурнетти нажал кнопку:

- Слушаю.

- Господин генерал, в приемной Роберт Мондиал и Поль Кристи.

- Пусть войдут... Знакомьтесь, наши ученые. Господа, - обратился он к вошедшим, - к нам прибыл инспектор министерства.

Пэн приподнялся:

- Пэн Муррей.

- Поль Кристи, - представился высокий, в гражданском костюме, улыбающийся молодой человек.

- Роберт Мондиал, - словно нехотя произнес второй, среднего роста, плотный и медлительный, в очках и в военной форме без знаков отличия.

- С чего начнем, господа? - спросил их генерал.

- Мы покажем инспектору наш фильм, - предложил Кристи. - А потом ответим на его вопросы.

Генерал, не садясь в кресло, глядел на Пэна. Тот кивнул:

- Хорошо, давайте фильм.

...На экране под усиленной охраной автоматчиков шествовала странная колонна: смесь штатских и военных в незнакомой Муррею форме. Вероятно, здесь были жители всех материков: черные, коричневые, смуглые, желтокожие, белые... Молодые мужчины и женщины, дети...

- Из дружественных стран нам поставляют богатый материал, - комментировал Бурнетти, сидя за спиной Муррея. - Здесь в основном политические заключенные, приговоренные к длительным срокам, военнопленные... А свою судьбу - либо тюремное заточение, либо свобода после одного эксперимента они выбирают добровольно. Но "добровольцев", как отметил Муррей, тщательно охраняли. Проплывавшие на экране лица были суровыми и скорбными.

- Для эксперимента, - продолжал генерал, - нам нужны именно такие люди: фанатичные противники нашей политической системы, самонадеянные носители бредовых идей... Изменить их образ мыслей, их психологию - особенно важно.

Теперь на экране возник интерьер лаборатории: приборы, генераторы, замысловатый аппарат с объективом вроде фотографического, перед ним кресло.

- Это и есть прибор направленного воздействия на психику? - спросил Муррей.

- Не совсем, - раздался голос Кристи. - Это аннигилятор памяти...

- Наша новинка, - вставил Бурнетти. - В министерстве о нем не знают.

Мондиал молчал. Он сидел на стуле рядом с Мурреем, опершись ладонями о колени, и был похож на изваяние, высеченное из каменной глыбы не особенно искусным скульптором. Пропорции соблюдены не точно. Большая голова с крупными чертами лица не монтировалась с легкой фигурой. Пальцы рук с утолщенными суставами словно бы недостаточно отделаны.

А на экране разворачивались новые события. В лабораторию по одному заходили люди, их сажали в кресло перед установкой, Кристи нажимал на какую-то кнопку. Раздавался легкий щелчок, как у фотоаппарата, и лицо человека в кресле вмиг изменялось: складки разглаживались, черты лица делались аморфными, человек удивленно разглядывал оборудование, ученых...

- Мы приглашаем людей для фотографирования, - пояснил Кристи. - Просто, без хлопот. А потом щелк - и все. Мгновенное облучение. Глубокий электрошок начисто стирает у человека память. Результаты вы сейчас увидите.

Люди на экране казались теперь растерянными и подавленными. Безвольные лица, робкие, скованные движения. Расширенными глазами они смотрели на Кристи, который задавал им элементарные вопросы:

- Ваша фамилия? Имя?

- Не помню.

- Сколько вам лет?

- Не знаю.

- Где вы родились? Недоуменное пожатие плечами.

- Какое у вас образование? Специальность?

- Забыл.

- Ваша национальность?

- Не могу вспомнить.

- У вас есть семья?

- Ничего не помню.

Сменялись перед Кристи лица, несколько варьировались вопросы, и лишь ответы оставались те же: не помню, не знаю, забыл...

Для Пэна это было так неожиданно и так жестоко! Все его существо протестовало против происходящего. Чтобы не выдать охвативших его чувств, он сидел неподвижно и молчал. Потом, мысленно отрепетировав интонационный рисунок фразы, спросил:

- А как же они не забывают язык?

- Слова - первое обретение человека в этом мире. В его интеллекте они укореняются прочнее прочих факторов. Кстати, это и есть достоинство нашей установки. Аннигилированные остаются почти полноценными людьми.

- Однако облучение меняет их, - заметил Пэн.

- Это естественно. Ведь у подопытного внезапно обрываются все связи с миром. Но стоит кому-нибудь вступить с ним в контакт, как он тут же вспоминает язык и становится нормальным человеком с абсолютно здоровой психикой.

Мондиал продолжал молчать, хмуро косясь на Муррея. Время от времени он снимал очки и приглаживал густые кустистые брови.

- Обратите внимание на этого мулата, - раздался голос генерала.

На экране появилось мужское лицо с крупными чертами. В человеке пульсировал, вероятно, коктейль из крови предков, принадлежавших к различным расам. Нагляднее других были выражены признаки европеоида и австралоида.

Пьер Веранже! Муррей мгновенно узнал эти рельефные черты матового лица. Когда Веранже руководил освободительным движением в Мартинии, Пэн брал у него интервью. Беседовать пришлось во время боя. Другого времени у Веранже не нашлось.

Недавно, лишь месяц назад, Муррей присутствовал на торжественной церемонии открытия памятника национальному герою Народной Республики Мартинии Пьеру Веранже, "уничтоженному, - как сообщалось, - в застенках хунты". Монумент очень понравился Пэну. На Веранже, представленного в виде атланта, навалилась гигантская глыба, на которой были высечены фигурки, символизирующие государственную иерархию. От титанического напряжения буграми вздулись мышцы на руках и ногах, брови сдвинуты, губы решительно сжаты...

- Это один из мятежников Мартинии, Пьер Веранже, - пояснил генерал. - Вы о нем, вероятно, слыхали. Он сам избрал свою судьбу: расстрелу предпочел участие в эксперименте.

После облучения на лице Веранже появились складки, хотя оставался еще отсвет мысли и воли.

- Так вы не помните, кто вы и откуда? - обращался на экране Кристи к Веранже.