Личная игрушка мажора - Дарина Адри

Глава 2

Позволяю себе оглянуться лишь один раз — перед тем, как нырнуть в арку. Парень опять что-то кричит мне вслед и пытается перейти дорогу, но ему мешает поток машин. Как кстати!

По влажному после дождя асфальту, разбрызгивая в стороны грязные капли, я пробегаю всю арку, поворачиваю к подъездам и залезаю в плотные кусты сирени. Все детство здесь в прятки играли — надежное место, если не знать, где искать.

Кажется, будто сердце готово выпрыгнуть из груди. Никогда не была сильная в беге, и сейчас дыхание сбивается. Мне кажется, что я слишком громко дышу.

Наконец, парень вбегает во двор, оглядывается и выдает занимательную тираду, из которой я, пожалуй, запомню парочку выражений. Он, будто чувствует, идет по тротуару в мою сторону, оглядываясь по сторонам.

Не могу отвести от него глаз. Идеально сидящие на бедрах голубые джинсы, футболка без рукавов, очерчивающая накачанную грудь и открывающая мощные рельефные руки. И хищный взгляд.

Я таких старалась всегда стороной обходить, когда они выходили из своей элитной гимназии, мимо которой я ходила в музыкалку. Они не упускали возможность указать нам на наше место в жизни, которое они определили у их ног.

Угораздило же меня наткнуться на подобного типа. Еще и не сдержалась.

Парень озадаченно взъерошивает темные волосы, и на запястье в солнечных лучах сверкают массивные часы.

Он только мимолетно бросает взгляд на кусты, а у меня внутри уже все сжимается от неприятного предчувствия. Даже несмотря на то, что я точно знаю, что он меня не видит.

Нельзя мне с ним больше пересекаться. Этот хозяин жизни не успокоится, пока не покажет мне, кто тут главный.

Поэтому я даже дышать перестаю, чтобы совсем ничем не выдать своего присутствия. Парень достает телефон, кого-то набирает и скрывается в арке.

Я облегченно выдыхаю только минут десять спустя. Вылезаю из кустов. Блин! Вся мокрая, как будто меня поливали из лейки — кусты-то мокрые, а я, пока дрожала и не замечала даже.

Досадую, что теперь как мокрая курица, остается надеяться на летнее солнце и полчаса дороги — должно высохнуть, пока до Мишки дойду. Не хочется перед ним совсем в непотребном виде появляться.

И тут на меня, как бетонная плита падает осознание. Меня. Выгнали. Из дома. Совсем. А я думаю о том, как буду перед Мишкой выглядеть. Бред какой-то!

К горлу подкатывает противный комок, который я пытаюсь проглотить, но никак не выходит. Всхлипываю и закусываю губу. Решаю отложить обдумывание на потом. Не сейчас.

На всякий случай заглядываю в арку — машина уже уехала. Выхожу, и тут меня за руку хватает этот наглый мажор. Он быстро припечатывает к стене:

— И куда собралась, летящая? — нависая надо мной, ехидно спрашивает он. — Неужели тешила себя надеждой, что сбежишь?

Меня обдает запахом его дорогого парфюма. Ему очень подходит этот аромат — молодежный, спортивный и такой же наглый.

Если бы мое утро сложилось иначе, я бы и отреагировала иначе. Но сейчас вспышкой в голове мелькает ситуация с отчимом. Я резко поднимаю колено и бью ему в пах. От неожиданности он резко отступает, а я пользуюсь этим и бегу.

Удивительно. Он даже не пытается в этот раз меня преследовать. Оглядываюсь, натыкаясь на его внимательный, изучающий взгляд. Парень не крючится от боли, просто стоит и смотрит.

Но даже от его взгляда по спине разбегаются мурашки. Плевать! Главное, унести ноги. Не будет же он меня преследовать.

Сама не замечаю, как добегаю до дома своего парня. Останавливаюсь только перед подъездом, чтобы отдышаться. От бега заложило уши так, что слышу только звон.

Но захожу в подъезд, пропитанный запахом влажных протекающих труб и кошек, поднимаюсь к нему на этаж. Сейчас он обнимет, и я смогу поплакать в его крепкое мужское плечо. Мишка поможет.

Но он не открывает. Ни на первый, ни на пятый звонок. Зато выходит его соседка напротив:

— Не ломись к нему, нету его, — скрипучим старческим голосом говорит она. — Вчерась как ушел, так до сих пор и не являлся. Совсем тут без родителей разбаловался.

Холодок в груди заставляет сердце сжаться. Киваю, бормочу невнятное “спасибо” и спускаюсь вниз, на лавочки.

Снова пытаюсь дозвониться до Мишки. Не берет. Не приходил домой. И мне не писал. А вдруг что-то случилось?

Волнение противным червяком заворочалось в животе. Стало некомфортно… И очень тоскливо.

Еще этот мажор. До сих пор перед глазами стоит этот колкий взгляд, эти руки… Кажется, на мне даже остался его запах. Черт. Главное — больше с ним не встречаться!

На площадке молодые мамочки гуляют со своими детьми. Кто-то — с колясками, кто-то ходил за мелкими карапузами, кто-то наблюдал, как уже подросшее чадо ковыряется в песочнице. Взгляд на это должен был вызывать умиротворение, а получалось наоборот.

Осознание того, что собственная мать выгнала из дома из-за мужика, выбивало почву из-под ног. Я смотрела перед собой и думала, что мне теперь делать. Все мои накопления, даже мелочевка, остались дома.

В прошлом месяце мне, наконец, исполнилось восемнадцать, и я почти накопила на первый взнос, зарабатывая выгулом собак после школы. Но отчим увидел, как я прячу деньги в копилку, наговорил что-то маме. Она устроила скандал, что я нахлебница, совсем не помогаю семье, вытряхнула мою копилку и купила дорогое постельное белье из “персидского шелка”.

После этого я зашивала деньги в матрас вечерами, когда никто не видел. Вчера я, наконец-то, договорилась с одной бабушкой в соседнем районе. Через две недели я должна была отдать ей залог и снимать одну из комнат. Но, видимо, не судьба.

Деньги. А что, если… Набираю номер того бара, куда ходила сегодня на собеседование. Мне предлагали сразу взять на ночную смену, но я отказалась. Теперь же это даже к лучшему.

— Здравствуйте, — нервно кусая губу бормочу я. — Меня зовут Терпина Вероника, я сегодня была у вас на собеседовании. Вы предлагали ночную смену.

— Да-да, я вас помню, — вежливо отвечает администратор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍