Товарищ Кот, английский жмот и человек-патефон, или Добро пожаловать в Велкомбританию - Александр Вяземка

Казалось бы, уж детским телеканалам опасаться гнева Хозяина нечего, но сегодня явно не их день:

– После экранизации «Гарри Поттера» возрастные ограничения на фильмы ужасов потеряли смысл!

Теперь уже лицо нервно подергивается у Хозяйки. Надвигающаяся гроза ей ни к чему, поэтому она нежно похлопывает Хозяина по запястью, и дистанционное управление говорящими картинками переходит к ней.

– Ну, вот, – вздыхает она с облегчением. – «Евровидение». Пусть и кустарненько, но все ж гламурненько. Гораздо приятней и слуху, и глазу.

– Но не разуму. Это твое «Евровидение» – крупнейший развод лохов всей Европы операторами сотовой связи. Вот смотри, раньше людей заставляли тратить немыслимые суммы на сигареты. Табак-то мы победили, но теперь нашлась новая зараза – СМС. Как вам это нравится?

– Дорогой, посмотри на вещи с другой стороны. Современный мир дарит тебе самую удивительную свободу – свободу выбора. Его единственный недостаток в том, – Хозяйка пожимает плечами, как бы извиняясь за чужие недостатки, – что это мир поп-культуры.

– Эта свобода – свобода секты, и дается она при жестком условии: «Поклоняйся мне». Современная поп-культура составила свои собственные заповеди: укради, убий, прелюбодействуй… Мало что может дать тебе истинную свободу. С деньгами приходит свобода выбора. В затворничестве – свобода от нечестивых соблазнов. Разум… разум дарует тебе свободу моральных терзаний. Как видишь, созданный нами мир слишком несовершенен, если у этих свобод такая цена.

Сдается мне, на свете есть одно странное учение, приверженцем которого является Хозяйка. Учение это предписывает выпуски новостей в качестве успокоительного при симптомах раздражения, вызванного чрезмерным потреблением развлекательных программ. Но учение это ошибочное. Я повторяю: ошибочное! И это особенно заметно при освещении в новостях деяний нашего Премьера Ее Величества Королевы Британской.

– Господи… Господи!

Ну? Что я говорил? Не просто ж так название программы – «Бремя новостей»… Однако, похоже, сегодня происходят вещи посерьезнее, чем очередная провалившаяся попытка со стороны Премьер-министра стать всеобщим любимцем. Думаю, будет лучше, если вы сами услышите все из уст диктора:

– Добрый вечер. Вкратце об основных событиях дня. Клубы, вышедшие ранее из Футбольной ассоциации Англии в знак протеста против нового регламента, запрещающего футболистам быть рекламными тумбами, объявили сегодня о создании независимой профессиональной лиги. Для разрешения ситуации с клубами-отступниками и подавления беспорядков среди поддерживающих их болельщиков Правительство объявило о введении в ряде городов чрезвычайного положения и размещении в них войск и дополнительных подразделений полиции. Теперь к зарубежным новостям. На юге Афганистана продолжились столкновения между силами безопасности и силами опасности страны. Минувшей ночью были проведены аресты еще двух французских генералов, скрывавшихся на протяжении последних лет от Международного трибунала по бывшему Парижскому Округу…

В этот раз Хозяйка сама выключает телевизор. Причем с невероятной поспешностью.

– У меня сейчас приступ случится или что-нибудь еще в этом роде… Если, конечно, ты не против… – Хозяин, крайне бледный, пошатываясь, поднимается с кресла и шаркает в спальню, где он постарается хоть на время забыться, отрешиться от мыслей об этом мире, оставив его на попечение Творца, вера которого в наш мир пока не иссякла.

Он исчезает за дверью спальни, но глаза мои прикованы к другой двери. Той, что ведет за пределы нашего дома. Через эту дверь до меня порой доносятся звуки и запахи, которые я когда-то знал, и будят во мне воспоминания, которые так хочется забыть навсегда…

Это дверь, за порогом которой и случилась эта история…

Глава 1. Рассказ Леонида Стоцкого, человека, желавшего лишь добра

То был счастливейший момент моей жизни. Мои волнение и радость были так велики, что я едва различал слова, доносившиеся до меня словно сквозь ватную стену:

– Согласны ли вы… – Старик почтенных лет, в каждой черте лица которого сквозила благожелательность, внимательно смотрел на меня через золотую оправу очков озорными глазами, в которых блестели искры веселости. – Согласны ли вы любить…

Согласен ли я!

– …уважать, заботиться и беречь…

А то! И уважать, и заботиться. А уж как я буду беречь! Да и приумножать буду.

– …до конца своих дней?

Да! Да! Да!

– А теперь повторяйте за мной, молодой человек… – Опять эти искры веселья; я был словно околдован ими до полузабытья… – Уважать, заботиться и беречь, пока смерть не разлучит нас.

– Уважать, заботиться и беречь, пока смерть не разлучит нас, – произнес я вслед за ним, и все мое тело задрожало от предвкушения, мои внезапно ослабшие колени подогнулись, а сердце воздержалось на секунду от своих обязанностей и чуть было не остановилось.

– Теперь можете приложиться губами, молодой человек.

Что я и сделал, поцеловав пачку из ста пятитысячных купюр – примерно четыре моих годовых оклада, – которую протянул мне один забавный тип, богатый делец, которому суждено было стать моим первым клиентом и прожить свою жизнь в качестве одной из моих золотоносных жил. Я сразу же почувствовал несказанное облегчение: все оказалось таким, как мне и представлялось, а не ловушкой, в которую я мог попасться в силу своей наивности. Обрекать себя на гроши? Увольте. Увольте сразу!

Итак, обмана не было и в помине: едва я произнес «Торжественную клятву российского бюрократа», как мир переменился! Мне тотчас выделили новенькую служебную иномарку и забросали приглашениями на всякие корпоративные вечеринки, которые так любят посещать всякие корпоративные любители выпить.

Стоит ли говорить, что на последовавшем фуршете мне следовало быть счастливейшим из смертных? Именно таким я себя и ощущал! Я был бескрайне счастлив, что принадлежу теперь к элите, к величайшему мужскому братству – корпусу государственного чиновничества! Море анекдотов, шуток, улыбок, подмигиваний, похлопываний по плечу, полезных подсказок и наводок, рукопожатий, Ну и, конечно, столы, ломящиеся под горками икры, ароматными ломтиками салями и эксклюзивными марками шампанского, которого было столько, что в нем могла бы захлебнуться и утонуть сама реальность… Теперь я понял, отчего Директор Департамента так любил нам повторять с улыбочкой беспечного блаженства: «Что наша жизнь? Икра…»

Я был пьян, хотя во рту у меня не побывало и капли спиртного. Я был пьян от всех этих приветливых и радостных лиц вокруг меня, ведь они были приветливы со мной и рады за меня! То было ощущение триумфа, ради которого стоит пройти путь, полный любых испытаний, причинить любую боль, выведать и продать любую тайну, попрать все принципы и простить все грехи, продать душу и отдаться дьяволу. Я был на шестом небе блаженства и уже должен был вот-вот достигнуть седьмого, как ребята сунули мне в руки ножницы и многозначительно подмигнули, как бы давая понять, что главное в нашем деле – делиться. Откуда мне было знать, что эти чертовы ножницы были просто символом и что мне не нужно было ничего ими резать?

Разговоры и смех сразу стихли. Все повернулись в мою сторону и уставились на меня то ли в ужасе, то ли в недоумении. Тишина была настолько полной, что я едва не завизжал. Когда я пришел в себя, зал был пуст. Полубанкноты номиналом в две с половиной тысячи рублей лежали в сейфе. От приглашений же на корпоративные вечеринки, служебной машины и золотой авторучки остались лишь воспоминания. Из красноречивого взгляда моего уже бывшего начальника мне стало ясно, что он меня теперь и с телескопом не узнает, стой я от него в ясный солнечный день всего в паре шагов.

Ну что ж, по крайней мере конец мой был славным. Славным не в том смысле, что я мог бы гордиться таким концом. Но все же всем присутствующим будет о чем вспомнить, о чем многозначительно покачать головой и глуповато улыбнуться. В одном сомневаться не приходилось: то был конец. Надеяться на что-то было бесполезно. Мои бывшие «братья» – не такие люди, что легко все простят и забудут.

Конец мой был к тому же и внезапным. Конец моей сказки. Зато теперь я мог с определенностью гордиться тем, что всего, чего я в жизни не добился, я не добился сам.

На меня разом нахлынули гнусные чувства и ощущения: жалость к себе, гнев, першение в горле, банальные мечты о мести, зуд в мокрых подмышках, видения моего будущего триумфального возвращения в лоно бюрократии. Проку от всех этих чувств и ощущений не было никакого, поэтому я быстренько разделался с ними, выпив три бокала ледяного шампанского и завалившись в горячую ванну. Не стоит поддаваться сантиментам. Надо оставаться реалистом. Я вот им остался – у меня попросту не было другого выбора, когда невозможное вновь стало невозможным.