Хрящи и жемчуга, или Второе Нашествие Марсиан - Максим Тихомиров

Теперь вопрос был задан мне.

— Я скажу вот что, друг мой — у нас на редкость бестолковый свидетель. Хуже всего, что он ещё и единственный. Я уж не говорю о его пристрастии к алкоголю, что вызывает серьёзные сомнения в достоверности сообщённых им сведений. Не свидетель, а просто беда. Было ли преступление вообще? У нас ничего нет, кроме пустого склада да рассказа пьяницы-капитана, который вполне может оказаться описанием галлюцинаций, порождённых неумеренностью в выпивке.

— Не преуменьшайте значимости того, чем мы располагаем, Ватсон! — Холмс погрозил мне тонким пальцем. — Кроме того, наш друг-капитан прав: если не было преступления — откуда взяться всей этой крови?

Крови и в самом деле было много.

Помещение склада напоминало скотобойню. Кровь заливала весь пол немалого помещения, просачивалась в подвал сквозь щели между плитами тёсаного камня, скапливалась лужами в углах. По требованию Холмса в передвижной лаборатории Скотланд-Ярда уже был проведён анализ, подтвердивший, что: а) это действительно кровь; б) кровь не человеческая; в) кровь — предположительно — принадлежит аборигену Марса; в) вероятнее всего, не одному.

Тел не было.

Не оказалось их и в реке.

Глубина Темзы на этом участке позволяла подниматься от моря судам немалого водоизмещения. Течение было сильным, и даже привлечение водолазных катеров не дало результата. Возглавлявший поиски глава Скотланд-Ярда шеф-инспектор Лестрейд счёл высокой вероятность того, что тела давно унесло в море.

Шерлок Холмс явно был с ним не согласен, однако лишь продолжал свои исследования.

Некоторое время он посвятил изучению складских систем вентиляции и пожаротушения. Потом самостоятельно промерил глубину реки у причала. Заново обошёл по периметру огромную лужу крови, считая шаги, и долго что-то высчитывал на бэббиджевом калькуляторе. Побеседовал с констеблями Лестрейда; те, оживлённо жестикулируя, наперебой указывали ему на окрестные склады, мастерские и здание таможенного терминала.

По беспроводному микротелеграфу Холмс связался с мисс Хадсон, пребывавшей на борту «Бейкер-Стрита».

— Поручил нашей суфражистке оживить Дороти и прогнать через её картотеку всех владельцев складов в этом районе, арендаторов и тех, кто работает в этой части порта, — пояснил он мне. — Возможны любопытные совпадения, если, конечно эти две дамы сумеют договориться… О, а вот уже и ответ!

Дороти — картотечный шкаф на паровом ходу. Крайне полезный в нашей с Холмсом деятельности механизм, проявляющий порой не меньшую свободу воли, чем его оператор и наша верная секретарша, несравненная мисс Хадсон. У них обеих сложные характеры, и потому я даже удивился, что мобильный микротелеграф на тонком запястье моего друга отреагировал так быстро, коротко звякнув и с пулемётной трелью выплюнув изрядную порцию бумажной ленты.

Холмс внимательно пропустил её сквозь пальцы и усмехнулся.

— Наша милая эмансипе умудряется ворчать даже кодом Морзе. Подписалась «Карен». А куда исчезла столь полюбившаяся нам Пенелопа? Мне казалось, это имя нравилось ей более прочих. Не то, чтобы оно ей подходило, но… вы замечали, что характер у мисс Хадсон меняется в зависимости от избранного на этот день имени? Нет? А я вот обратил внимание…

Я неопределённо пожал плечами — мне хватало и своих забот. Возможно, виновата была поднимающаяся от реки сырость или чрезмерно раннее пробуждение, но у меня опять ныла рука. Правая. Та самая, которую я потерял давным-давно — ещё во время Великой Войны. Заменявший её механистический протез, питаемый атомным котлом, давно уже стал столь же полноправной частью моего тела, как и остальные конечности. Я пользовался искусственной рукой с не меньшим успехом, чем её утраченной предшественницей, а скрывающиеся в ней чудеса инженерной мысли не раз выручали нас в трудные моменты жизни. А вот поди ж ты — порой лишённая чувствительности искусственная рука начинала ныть и мозжить, как живая. Случалось это чаще всего в промозглые дни, вот как сегодня — а осень в Лондоне была щедра на такое.

Осень наступила, как всегда, внезапно. Казалось, ещё не успел закончиться август с тёплыми ночами, когда небо полно падающих звезд — и вот уже ночи прохладны, а каждое утро наполнено промозглой сыростью. Звёзды, правда, продолжали исправно падать. Не проходило и дня, чтобы хотя бы одна из бульварных газетёнок не написала очередной чуши про падение зелёного метеора в Ла-Манш и Второе Нашествие марсиан.

Лондонцы падки на сенсации.

— О, а вот и кавалерия пожаловала, — Холмс кивнул на подъездную дорожку склада. Приземистый трёхколесный паромобиль стремительных очертаний затормозил у самых ворот. — Номерные знаки личного гаража Его Величества Георга Пятого.

— Неужели сам?! — изменился в лице Лестрейд, сделавшись похожим на очень удивленного хорька.

— Ну что вы, право, дорогой инспектор, — рассмеялся Холмс. — А где эскорт, верхом и на моноциклах? Где кортеж прихлебал в пару кварталов длиной? Нет, друзья мои. Несомненно, Его Величество держит руку на пульсе событий, происходящих в его вотчине — но отчего бы ему не делать это, сидя в Букингемском дворце, в наше-то просвещённое время? Однако, учитывая явное монаршее благоволение прибывшим, нас почтили своим вниманием птицы только немногим менее высокого полёта. Ах, ну да — господа, мой брат Майкрофт Холмс!

Неброско, но дорого одетый грузный джентльмен с густой проседью в волосах вежливо приподнял цилиндр, приветствуя нас. В его лице явно проступали схожие с Холмсом черты — тот же хищный изгиб носа, так же жёстко сжатые губы, та же цепкость во взгляде близко посаженных глаз.

— Хотел бы пожелать вам доброго утра, джентльмены, — сказал он. — Но ограничусь лишь тем, что передам высочайшее пожелание успеха в расследовании и монаршую надежду на скорейшее завершение этого, безусловно, щекотливого дела.

— Скотланд-Ярд делает всё возможное, господин советник! — Лестрейд вытянулся во весь свой невысокий рост, едва не поднявшись на цыпчки, и преданно ел начальство глазами. Зрелище было прекомичным, но, к чести Майкрофта, ему удалось сохранить выдержку и невозмутимое выражение лица. Выдержка — вот что отличает настоящего государственного чиновника от простых смертных.

— Рад слышать, — коротко ответил Майкрофт и повернулся к нам. — А мой милый братец, смею надеяться, делает невозможное? Не так ли, Шерлок?

— Именно, Майкрофт, — сказал Холмс. — Дело можно считать практически раскрытым. Осталось уточнить кое-какие детали.

Я поперхнулся от неожиданности. Лестрейд издал странный горловой звук. Лишь Майкрофт Холмс, сохраняя полное самообладание, обозначил своё удивление чуть приподнятой бровью.

— Вот как? — уточнил он.

В ответ Холмс лишь по-мальчишески открыто улыбнулся.

— Что ж, очень хорошо, — как и все чиновники, Майкрофт был скуп на похвалу и комплименты. — В таком случае, надеюсь, мой спутник сможет быть вам полезным в уточнении этих самых… деталей.

По его жесту псоглавый шофёр-моро в королевской ливрее придержал дверцу, и на мостовую ступил… выполз…ла… выпало? — словом, из машины на сырой камень мостовой перетёк марсианин.

Вы когда-нибудь видели марсианина в смокинге? А марсианина в цилиндре? Нет? Вот и мне до этого момента не приходилось видеть ничего подобного.

Зрелище было… душераздирающим.

При слабой гравитации Марса его аборигены, вероятно, были вполне грациозными созданиями, легко перемещаясь по красному песку на многочисленных тонких щупальцах. Земное притяжение низводило их до положения расплющенной молотом улитки.

Марсианин, представший нашим глазам, больше всего напоминал выброшенного приливом на берег осьминога, только размером с гиппопотама. В соответствии с дипломатическим протоколом, гора его колышущейся плоти была задрапирована в некое подобие официального платья. Огромные плошки глаз с рыбьим выражением смотрели из-под полей гигантской пародии на цилиндр, а под крепким роговым клювом, какой бывает у кальмаров и иных представителей семейства головоногих моллюсков, виднелась аккуратно повязанная на отсутствующей шее бабочка.

Марсианин сипел, пыхтел и отдувался. Его необъятная туша ходила ходуном, трясясь, словно студень. В прохладе лондонского утра марсианин потел, распространяя вокруг резкий мускусный запах.

— Позвольте представить вам, джентльмены, официального представителя Марса в Великобритании, — сказал Майкрофт Холмс. — Не стану утруждать ваш слух попытками правильно выговорить его имя.

Из-за горы колышущейся плоти выступил незамеченый доселе человечек в огромных очках с роговой оправой. Страшно округлив глаза за толстыми линзами и раздув до предела щеки, человечек вдруг засвистел. Пронзительный свист перешёл в странно модулированное гудение, потом сменился неслышной, но осязаемой упругой вибрацией воздуха.