Полная история Нежинского (без купюр). Книга 2 - Александр Кронос

Сколько лет прошло с того момента, как она отвергла старого ухажёра? Почти сорок? Кто станет хранить ненависть столько лет? Да ещё и мстить сыну, который с теми событиями вовсе никак не связан.

Дед Фелипе мрачно усмехнулся.

— Например, человек, которого когда-то окунули лицом в выгребную яму, опозорив перед всей роднёй. Тот, кто считал, что легко может сломать чужую жизнь, а в итоге пострадал сам. Сохранив внутри себя желание поквитаться.

Хмуро смотря на меня, продолжил.

— Когда-то давно его сдержали старшие родственники. Но теперь их нет. А вот злость запросто могла остаться. Или появиться вновь, когда он увидел новости про твою фирму.

С тем, что люди способны отгрызть и сожрать кусок чужой жизни, если это позволит слегка приподнять их самооценку, я был согласен. Такое в жизни встречалось сплошь и рядом. И не всегда можно было определить, кто перед тобой — нормальный человек или очередная сволочь, которая неплохо научилась мимикрировать за годы своей жизни. А как только отвернёшься — примется отрезать от тебя лоскуты, перетирая их гнилыми пеньками своих зубов.

Но вот история с местью ребёнку, по прошествию столь долгого времени, отдавала чем-то иным. Либо мыльным сериалом, либо критично серьёзными проблемами с психикой.

Тем не менее, дед выглядел так, будто был, как минимум, отчасти уверен в своих словах. Да и не стал бы он поднимать эту тему без веского повода. В этом я был уверен.

Поняв, что уже какое-то время молчу, смотря в одну точку перед собой и прокручивая в голове мысли, встрепенулся. И, взглянув на собеседника, задал очевидный вопрос.

— Кто он? Кого ты считаешь виновным?

Секунду дед помолчал, напряжённо смотря на меня. Потом медленно кивнул. И озвучил ответ.

— Сантос Монкада. Из старой и влиятельной семьи. Возможно, ты о них слышал.

Странно, но моя память на фамилию никак не отреагировала. Так что я приподнял брови, вопросительно смотря на Фелипе. Тот мой намёк уловил — спустя миг, заговорил снова.

— Они давно входят в капитал самых разных компаний. Плотно засели вокруг портов. Где, как ты сам понимаешь, никогда не обходится без криминала.

Подавив порыв достать из кармана телефон, чтобы загуглить эту семейку, я внимательно посмотрел на деда. Сейчас он даже общался не так, как обычно. В совсем ином стиле. Как будто я говорил с другим человеком.

На заднем фоне скользнула странная мысль о том, что я не так много знал о юности деда Фелипе. Собственно, даже не представлял, чем он занимался до того, как оказался на ферме. И если раньше мне казалось, что дед всегда тут и жил, то теперь это убеждение дало серьёзную трещину. Сомнительно, чтобы простой фермер вдруг оказался знаком с такими деталями. Особенно, если речь шла о непубличных персонах. А раз я никогда не слышал ни о ком из этой семьи, скорее всего так оно и было.

Чуть подождав, я поинтересовался ещё одним моментом, который вызывал ощущение лёгкой иррациональности.

— Если он настолько влиятелен, мог бы просто меня убить. Или отправить в тюрьму по липовым обвинениям. Зачем выстраивать настолько сложную схему? Да ещё и ждать столько времени.

Дед пожал плечами.

— Чужая душа — ночное болото. Откуда мне знать, о чём именно он думал? Я же простой фермер — выращиваю помидоры, да птицу развожу. Такие вопросы стоит детективам задавать. Или журналистам.

Чуть помолчав, добавил.

— Возможно, дело тут вообще не в нём. Но я решил, что тебе стоит знать. На всякий случай.

Несколько мгновений я неподвижно сидел на месте, чувствуя, как внутри бурлит причудливый коктейль из гнева, растерянности и непонимания. Всё сказанное звучало безумно. Но в дедовых словах сквозила уверенность — либо он слишком глубоко верил в свои догадки, без всяких на то оснований, либо эти самые основания имелись и казались ему достаточно вескими.

В конце концов, я решил, что продолжать этот разговор прямо сейчас точно не стоит. Дед Фелипе сказал мне всё, что хотел. Насколько я понимал, никаких фактов у него на руках не было. Лишь старые воспоминания, от которых он отталкивался. Плюс, если подумать взвешенно и рационально — с момента тех событий прошло столько времени, что любая ненависть должна была давно потухнуть.

Как итог, я поблагодарил деда за откровенность, сказав, что обязательно приму его слова к сведению. После чего перевёл разговор на свой бизнес-проект, который показался подходящим вариантом для смены темы.

Минут пятнадцать мы пили кофе, обсуждая перспективы и соседей, которых дед Фелипе мог бы пригласить на встречу. Естественно, не обошлось и без пары ироничных намёков на отношения с Камилой. Стиль общения постепенно вернулся к старому формату, а напряжение, до того пронизывающее кухню, отступило.

Потом он заявил, что ему надо покормить птицу. Да и в целом пора приступать к работе. А я, проводив взглядом старика, двинулся в рабочий кабинет, где остался ноутбук.

Само собой, просто взять и выкинуть из головы мысли о Сантосе Монкада не получилось. Первое, что я сделал, оказавшись за ноутбуком — вбил его имя в поиск.

Что интересно — их семья и правда не слишком любила внимание публики. Громких новостей, что были бы с ними связаны, практически не было. В основном попадались заметки из разделов бизнес-хроники, да обсуждения на узкоспециализированных ресурсах. При этом, некоторые результаты поиска были благополучно удалены Гуглом. А когда я попытался отыскать их вручную, используя их базу жалоб для того, чтобы выяснить адреса сайтов, где размещались нужные статьи, то выяснилось, что этих проектов уже не существует.

По крайней мере, большинства из них. Единственный материал, который оказался доступен — пост в одном из комьюнити, написанный старпомом сухогруза. Который упоминал семью Монкада в связи с обнаружением на судне контрабанды. И жаловался, что аргентинские власти не хотят вникать в суть вопроса.

Если же говорить не о всей семье, а самом Сантосе, конкретики было ещё меньше. Буквально пара десятков фотографий, немного новостей. Пара упоминаний в светской хронике, в связи с его женитьбой на молодой актрисе, и всё. Глядя со стороны, не скажешь, что он может быть связан с криминалом и опасен.

Спустя двадцать минут, я всё же заставил себя вернуться к делам. Слова деда взбудоражили нервы, подняв наверх пласт воспоминаний, о которых я предпочитал не думать. И, как будто этого мало — сформировав новую теорию, которая с моей точки зрения выглядела весьма тревожной. Тем не менее, текущие проблемы никуда не исчезли. У меня по-прежнему