Орбита планеты K2 / 155 d - Александр Зубенко

Я здесь, Вильямс, - послышался металлический голос автомата, возникшего из проёма разъехавшихся створок дверей. Не оборачиваясь к нему, командир жёстко спросил:

- Что скажешь? Каковы выводы твоих «собратьев»?

- Всё верно, как и передал вам механик корабля. Все андроиды в рабочем состоянии.

- Я не о том. Вы тоже потеряли связь с Землёй? У вас же это внутренне встроено.

- Потеряли, как только исчез спутник. Но мы постоянно передаём в Центр НАСА всю необходимую информацию. Двое выходили наружу проверить антенну. Видели, как зонды покидали стартовую площадку. Потом потеряли их из виду.

- Хорошо. Судно не имело повреждений?

- Нет.

- Что ж… - задумчиво начал проверять отсеки Вильямс. – Давайте посмотрим, что мы имеем.

Борт «Галилео» представлял собой грузовой транспорт V-го поколения, имеющий несколько специализированных отсеков со спорами всевозможных растений, бактерий и прочего генетического биома, предназначенного для заселения новой открытой планеты. Если, разумеется, она была необитаема. Но из всех ранее открытых миров, ни один пока не был заселён инородной формой жизни даже на самом примитивном генетическом уровне. Человечество по-прежнему оставалось одиноким в космосе, во всяком случае, в радиусе тысячи световых лет. Поэтому такие экипажи как «Галилео» бороздили межзвёздные пространства, отдаляясь от Земли уже на гораздо более дальние расстояния. Приблизившись к очередной планете в обитаемой "зоне Златовласки", они вначале выходили на орбиту, делали положенные шесть витков, выпускали зонды, сканировали датчиками состав атмосферы, уровень радиации, показатели магнитных возмущений и наличие хоть каких-либо признаков жизни, и лишь потом выпускали десант андроидов. Если органической жизни не существовало (а её до сих пор нигде не обнаружили), следом за андроидами в спускаемых капсулах отправлялись на поверхность сами астронавты, прихватив с собой контейнеры со спорами растений, грибных мицелий и прочего генетического фонда Земли. Таким образом, уже на нескольких сотнях необитаемых планет были оставлены образцы ДНК тех или иных биологических видов. В данной экспедиции этим занимались Наоми с Вероникой при участии других членов экипажа. Кроме замороженных спор и семян, нынешняя миссия «Галилео» несла в своих лабораториях образцы лишайника и водорослей. На голограммной схеме грузового транспорта были обозначены отсеки, переходы, жилые каюты, технические помещения, общая столовая, зал анабиозных саркофагов и спортивная площадка. Комната отдыха располагалась в нижней палубе судна. Дальше шли реакторные блоки, узел компьютерной матрицы, площадки для спускаемых капсул и ниши для андроидов. Экипаж состоял из сорока астронавтов. Автоматы, слегка похожие на людей, имеющие штучный интеллект, занимали всё пространство корабля, начиная от переходов и заканчивая лабораторией. Там же располагалась и оранжерея.

- Итак, - повторил, склонившийся над схемой Вильямс. – Сейчас подойдёт проснувшийся Морис, вместе и решим, что нам предстоит в первую очередь. Как я вижу, первая партия зондов уже была выпущена?

- Так точно, - ответил Сойер. – Выпустили, и она тут же исчезла, как, собственно, и сам спутник.

- Ясно. Сколько было зондов?

- Тридцать, как и положено по протоколу.

- Следовательно, у нас в запасе ещё семьдесят. На две полные партии и десять в резерве.

Наоми взяла из рук командира недопитый остывший кофе. В рубку вошёл, пошатывающийся после внезапного пробуждения Морис – главный инженер корабля. Он уже успел умыться, но вид был по-прежнему заспанный. По пути Вероника ему в двух словах объяснила причину, и он был относительно в курсе дела. Кивнув приветливо всем и получив из рук Наоми горячий кофе, он без лишних слов приблизился к голограмме, ожидая первых указаний командира.

- Вот что, друг мой Морис, - обнял его за плечо Вильямс. – Тут такая штука вырисовывается…

В течение нескольких минут коллеги по экипажу рассказали ему всё, что имели на данный момент, не забыв упомянуть о потери связи с Землёй. Он слушал внимательно, сверялся с компьютерной разверсткой и голограммными изображениями, отпивая кофе небольшими глотками. Ему, как и командиру было сорок лет, и вместе со связистом Суоки они были самыми старшими на борту.

- Андроидов опросили? – выслушав коллег, поинтересовался он.

- В первую очередь! – прищёлкнув по обыкновению пальцами, ответил за всех Сойер. – И командир уже со старшим из них побеседовал. Два андроида выходили в космос за пределы корабля проверить антенну как раз в тот момент, когда выпустили зонды.

- Ничего определённого?

- Ничего. Как исчез спутник, как пропали зонды, так перестала существовать и связь. Мы, по сути дела, сейчас отрезаны от всего остального мира. Нет даже связи с форпостами Юпитера и Нептуна.

- А с другими кораблями в иных секторах галактики?

- Тоже нет.

Морис надолго задумался, всматриваясь в панораму изображения фронтального экрана, который по-прежнему передавал край незнакомой планеты и маячившие над её горизонтом спутники. Все три были почти одинаковы, но это была иллюзия из-за различных от них расстояний.

- Четвёртый был самым крупным?

- Да, - откликнулся Суоки, выводя на голограмме параметры изображения круглого загадочного объекта. – Вот данные. На наш Титан похож, верно? Те же метановые озёра, те же магнитные поля и состав зыбкой атмосферы.

Морис кивнул, соглашаясь:

- А как с атмосферой на самом Кеплере?

- Восемьдесят пять процентов от земной. Вполне подходящая. Примерно, как у нас в Антарктиде. Температура в пределах минус двенадцати, плюс пятнадцати. Этот К2/155d на тридцать процентов больше радиусом и вдвое тяжелее Земли. Впрочем, ты ещё с Хьюстона знаешь все данные, как и мы, - добавил Вильямс.

- Без зондов мы пока не можем узнать о присутствии органики, верно? А что показывает «самописец»? Наружные камеры зафиксировали исчезновение?

- В том-то и дело! – оживился Эдвард. – Мы сразу его просмотрели, как только Суоки объявил об исчезновении. Вот, смотри, - он включил записи «самописца». Трёхмерная голограмма развернула в помещении рубки изображение четырёх спутников над Кеплером. Все в который раз уставились на происходящее, хотя видели это ранее.

Морис впервые ощутил неприятный холодок у себя в груди, когда четвёртый спутник буквально провалился в пустоте вакуума на своей орбите. Но прежде этого он, казалось, как-то вспух на экране, раздулся в размерах, пульсируя, как жилка сонной артерии. Всё это было похоже на какой-то фантастический фильм. Летел себе над планетой, вращался, и тут вдруг… бац! Ни вспышки, ни колебаний магнитных полей, ни каких-либо потусторонних возмущений.

Раз!

И исчез. Сгинул. Растворился в пространстве. Ноль в квадрате. Ни объекта, ни материи.

- Будто поглотился какой-то неведомой энергией, - прошептал заворожено Сойер.

Некоторое время в рубке царила гнетущая тишина. Что-то необъяснимое и тревожащее душу