Лаки. Исцеление порока - Евгений Костюков

в глубине души я был рад ее видеть, хотя это странно, мы виделись с ней всего раз.

– И тебе привет Лаки! Вижу, что Диану не зря развеселило твое имя. Как видишь,

денек у меня тоже не задался. Хотя могло быть и хуже, не забудь я забрать из тайника

товар. А так только штраф оплатить придется за обслуживание мужиков, и жди меня

свобода. А ты, как я понимаю, до центра так и не добрался?

– Увы, но не удалось. Друзья в форме стриптизеров подобрали меня раньше. А что

у тебя с лицом? – задал я пожалуй, не самый уместный вопрос.

– Не твое дело Лаки.

– Можно и повежливее, я просто поддерживаю разговор.

На какое то время в камере повисла тишина, нарушаемая только храпящими

беспризорниками на лавках.

– Я сама виновата. Не нужно было опаздывать на рабочее место – прервала

молчание моя сокамерница – Роберта предупреждала меня, что накажет, если я еще раз

заставлю клиента ждать. Мне повезло, что полицейские в это время провели облаву на

наш бордель, иначе я так легко бы не отделалась… – многозначительно выдохнула Ким.

– Что теперь будет с Робертой и борделем?

– Что?! Да ничего, вытянут с нее побольше деньжат, так чтоб всем хватило, и все

будет так же работать до следующего раза. С той разницей, что нам придется обслуживать

еще больше мерзких старикашек и прочих извращенцев – на минуту мне показалось, что

она сейчас заплачет. Мне даже стало жаль ее.

– Зачем ты тогда спишь за деньги? Почему не уйдешь? – спросил я. Похмелье как

будто ушло само по себе, и меня заинтересовал этот разговор.

– Ты идиот?! Ты думаешь, мне так нравится подстилаться под потных мужиков?

Просто однажды в детстве мне зубная фея или пасхальный кролик, или еще кто ни будь

там, не оставил под подушкой чемодан с деньгами и квартиру в центре! А кому нужна

девчонка, без образования, опыта и дома вообще?! Ты представляешь какого сидеть под

мостом у костра? И от голода быть готовым съесть свою ногу?!!! Роберта дала мне, какой

никакой дом, работу, еду, в конце концов. Ты представляешь, что она, или ее дровосеки

сделают со мной, если я брошу все это? Ты, ты, ты не можешь… – глаза Ким наполнились

слезами, но она не заплакала, а громко выругавшись на меня, отвернулась в другую

сторону.

– Извини Ким, я не хотел обидеть тебя – полез было я приобнять ее и успокоить, за

что получил тираду угроз и ругательств и вдобавок локтем в солнечное сплетение. Вполне

справедливо на мой взгляд, сначала сказать глупость, а потом лезть с банальными и в то

же время нелепыми извинениями.

– Знаешь Ким, я понял прекрасно твой намек, про чемодан с деньгами и квартиру.

Богатым я не был никогда. После иммиграции сюда, мои родители вкалывали по 16-18

часов в сутки на заводе, чтобы купить эту квартиру. Там же на заводе, они и погибли

несколько лет назад, из за такого же уставшего от суточной смены механика, уснувшего за

пультом управления. А, так как я смог получить только образование плотника и резчика по

дереву, с работой у меня не заладилось. Поэтому я начал сдавать половину квартиры, а со

временем привык вести такой образ жизни.

Ким развернулась ко мне, в ее глазах не было уже злости, и сказала:

– И все равно ты идиот! Ты добровольно прожигаешь свою жизнь…

– Мария Ким! – прервал ее толстый полицейский, подошедший к решетке – за тебя

внесла залог мамаша, теперь ты ей должна еще больше. Ха-ха-ха – затрясся, как будто в

конвульсиях толстяк и открыл решетку – не хочешь с меня начать, я тогда договорюсь с

Бертой о скидке для тебя. Ха-ха-ха – живот полицейского трясся все сильнее.

Ким встала, и даже не взглянув на меня под хохот офицера молча пошла на выход.

Сколько бы я еще просидел в клетке, даже не знаю. Но как оказалось, мои

документы нашла Диана в «приюте» и передала их Ким, когда узнала от нее, что мы были

в одной камере. Первого я увидел Алекса, за ним зашла сама Ким. Меня выпустили после

проверки документов и неимением оснований для обвинения, в чем либо. В качестве

благодарности, я предложил дойти до моего жилья и выпить хорошего виски, благо в

памяти всплыло, что одна бутылка из украденного ранее со склада ящика осталась

нетронутой. После нервного вечера идея всех воодушевила.

Идти до моего дома было не близко, поэтому мы решили познакомиться чуть более

основательно. Как оказалось Алекс, младший брат Марии Ким. Зарабатывает

распространением «дури» среди студентов и школьников, хотя сам и не употребляет. У

парня в его 19 лет может быть, и было бы будущее, но обстоятельства распорядились

иначе. Самой Ким было 23 года.

С ними на удивление легко и непринужденно было разговаривать, и дорога до дома как

показалось, не заняла много времени.

Было уже достаточно поздно и мы вошли в квартиру через черный ход,

практически сразу в мою спальню, чтобы не разбудить пожилых квартирантов. На встречу

вылетел черный как уголь крупный и красивый кот. Он так быстро залетел на руки к

Алексу, что я даже не успел, что то сказать, а просто улыбнулся, и сказал:

– Ну что Алекс у тебя новый друг, его зовут Лорд, если ему кто-то с самого начала

понравился, он потом не слезет с него.

Мария Ким только молча улыбнулась и прошла в комнату, мы с Алексом и котом

последовали за ней.

Была уже поздняя ночь, Алекс вырубился после второго бокала, Лорд спал у него на

груди, видимо день был тяжелый у обоих ребят. Нам с Ким совсем не хотелось спать, и мы

продолжали обсуждать одну тему за другой.

– Слушай Лаки, как ты думаешь, то, что мы настолько бездарно проживаем свою

жизнь, повлияет ли на то, что будет после жизни?

– Даже не знаю. Иногда в моменты, когда я трезвый и мыслю здраво, мне

становится откровенно стыдно перед родителями, за то, как я живу. Мне кажется, что они

смотрят на меня сверху, да-да именно сверху, кто погиб такой страшной смертью в любом

случае обязан попасть в рай, если он все-таки существует, и очень сильно

разочаровываются в том, кого родили и вырастили. Мне совсем не интересно, что будет со

мной после смерти, но если я их там встречу… я не смогу смотреть им в глаза, мне будет

стыдно. Но потом я напиваюсь в очередной раз и, наконец, меня эти мысли покидают, и я

продолжаю жить.

– Хм, мне бы тоже, наверное, было стыдно… – задумчиво произнесла Ким – а я вот

надеюсь, что после это жизни не будет ничего, я просто уйду в небытие и успокоюсь на

веки.

Почувствовав мой удивленный взгляд на себе, Ким продолжила:

– Мне 23 года, а я уже столько всего видела, столько всего натворила, придумала

кучу оправданий для себя, но я знаю, что если после этой жизни настанет судный день, то… мне просто нечего будет сказать, у меня не будет аргументов в свою защиту. Я не

хочу оправдываться ни перед кем, за то, какая я была, потому, что этому, наверное, нет

оправданий. – Ким закинула ноги на кресло, в котором сидела и задумчиво положила

голову на колени.

– А как же Алекс? Ты хочешь, чтобы он ушел в пустоту? – недоумевающе спросил

я.

– Знаешь, даже пустота лучше, чем такая жизнь. Алекс еще ребенок, но ему

приходится поставлять всю эту химию таким же детям, даже еще младше. Однажды

старшеклассник перебрал с «дурью» и захлебнулся собственной слюной практически на

руках у Алекса. Ты не представляешь, в каком состоянии был мой брат, он хотел уйти из

этого бизнеса, но его сначала избили до полусмерти, потом надругались над ним, но он

готов был умереть, только не травить детей. Но они нашли рычаг, они пообещали, что

убьют меня на его глазах, если он не продолжит приносить доход. Он согласился

продавать смерть другим подросткам ради жизни грязной проститутки. Он живет

ненавидя и себя и меня и весь мир, но не может ничего поделать с этим,… Да, я хочу,

чтобы Алекс ушел в пустоту, в спокойствие. – Мария залпом выпила пол стакана виски, и

отвернулась к окну.

В свете тусклой лампочки я увидел маленького, такого одинокого человечка. Я

встал, взял плед, и подошел к Ким. Присел на подлокотник кресла и накинул ей на плечи

покрывало. Так мы просидели в тишине около получаса, пока я не услышал тихое

сопение, и не понял, что она уснула.

Я аккуратно перенес ее на кровать, а сам так и просидел до утра в кресле, в тишине

допивая и пытаясь заглушить в себе такой правильный, но такой надоевший голос.

Наутро, хотя дело было ближе к обеду, мы с Марией сделали вид, что никакого

разговора не было. Алекс проснулся, как никогда с приподнятым настроением и был

весьма разговорчив. За кофе мы разговор велся просто ни о чем. Я ждал момента, чтобы

вывести Ким на разговор один на один, но она как будто чувствовала, и никак не давала

мне возможности. Наконец Алекс ушел в туалет, и мы остались одни.

– Даже не начинай, я знаю, что ты хочешь мне сказать – и все-таки мне не казалось, что она уходит от разговора.