"Замогильная" смена - Джефф Гелб

Теперь Расти каждый раз кидался к трубке в надежде услышать ее голос. Она перезвонила лишь через неделю.

— Привет.

— Эй! Где ты пропадала?

— Работала.

Его это насторожило.

— Правда? А где в Кливленде работают по ночам?

— У моего бойфренда домашний тренажерный знал. Я там занимаюсь, когда его нет. Он меня убьет, если узнает. Но я хочу быть в форме… для него.

— Это хорошо. — Перед его взором мысленно возникли лицо и фигура его модели со страниц «Секретов Виктории».

— А где сейчас этот поклонник бодибилдинга?

Она вздохнула:

— Сказал, что пошел играть в карты с приятелями. Но я ему не верю. В последний раз он говорил то же самое, а когда вернулся, от него пахло духами.

— М-м-м. — Расти уже ненавидел этого парня. Как он мог оставлять такую роскошную девчонку ночью одну? Будь она его подружкой, он не отходил бы от нее ни на шаг. — И… — Опять та же история. Не следует этого делать, услышал Расти свой внутренний голос. Тебя это не касается. — И как ты выглядишь в трико?

Они хихикнула, да так мило, что губы Расти растянулись в улыбке.

— А почему тебя это интересует?

— Интересно все-таки, что за девушка звонит одинокому ди-джею так поздно.

— Так ты тоже одинок, да?

— Да я готов поцеловать уборщика, только он не в моем вкусе.

Она рассмеялась, и Расти почувствовал, что его все больше тянет к этой девушке.

— Можешь прокрутить мне песню?

— Какую?

— «Претендерз»? «Брасс ин покет»?

— Отличный выбор! — Наверняка на этот месяц не запланированы: «Претендерз» канули в Лету. — Поставлю ее следующей.

— Спасибо, Расти. Ты… действительно хороший человек. — Сердце у него забилось чаще. — Почему все хорошие люди так одиноки? — спросила она и положила трубку, даже не услышав ответа.

Расти ударил кулаком по столу: опять забыл спросить, как ее зовут.

— Кендолл. Кендолл Лейк.

Он спросил, как только она позвонила, неделю спустя.

— Хорошее имя.

— А ты действительно Расти Нейлз?

Он рассмеялся.

— Черт, да нет же. Я — Расти Лизенбергер, но с такой фамилией на радио не берут, вот мне и подобрали псевдоним. Звучит неплохо?

— Да, мило. — Она помолчала. — А ты?

— Что я?

— Ты милый, глупышка?

— Э… — Он посмотрел на свое отражение в стекле, отделяющем студию от коридора. Волосы поредели, он набрал лишних двадцать футов, но все-таки не Квазимодо. — Моя мама говорит, что я самый красивый парень во всем Кливленде, не считая моего отца. А как насчет тебя?

Она ответила не сразу.

— Идет Том. Я тебе перезвоню.

— Кендолл… — Но в трубке уже слышались гудки отбоя.

Черт, я втрескался в женщину, которая может выглядеть, как злобная карга не в самый удачный для нее день. Тем не менее он отвечал на каждый звонок, пока вновь не услышал ее голос.

— Р-расти? — Похоже, она плакала.

— Что случилось?

— Н-ничего.

— Слушай, я же твой друг. Что случилось?

Она всхлипнула.

— Том узнал, что я занимаюсь на его тренажерах.

— Да? И что?

— Он… он ударил меня гантелью.

— Господи! Ты в порядке?

— Буду.

— Слушай, зачем ты живешь с таким дерьмом? Я бы его убил.

Она запричитала:

— Мне некуда идти. Родители умерли, у меня нет ни братьев, ни сестер. Я стараюсь заработать денег, чтобы жить отдельно. А иногда он ко мне хорошо относится.

— Да, когда не бьет. — Расти побагровел от злости. На Тома, который ее бил. На Кендолл, которая жила с ним. И больше всего на себя, потому что понял — она ему небезразлична. А ведь он обещал себе: никогда в жизни. Он даже не знает, как она выглядит. — Послушай, если он снова ударит тебя, вызови копов, хорошо?

— Тогда он выбросит меня на улицу.

Она пытается заманить меня в ловушку. Хочет, чтобы я предложил ей переехать ко мне. Только не это. Неизвестно, что из этого выйдет. Не нужна мне лишняя головная боль.

— Но ты будь осторожнее, хорошо? — Молчание. — Какую песню поставить, чтобы у тебя улучшилось настроение? Как насчет Кейт Буш?

— Не сегодня. Я просто хотела., знать, что ты есть.

Она положила трубку.

— Черт побери! — закричал он в пустой студии.

Она позвонила через неделю. «Вуду Чили» гремела на полную мощность, и он не расслышал ее сначала. Убавив звук, он понял, что она опять плачет.

— Кендолл, успокойся. Что случилось? Он снова ударил тебя?

— Расти, я боюсь.

— Почему ты шепчешь?

— Том пришел домой пьяный и от него пахло… другой женщиной. Я обвинила его в том, что он спит с кем-то еще, а он и не стал отпираться, заявил, будто это не мое дело. Потом начал бросать в меня гири. Я заперлась в ванной с беспроводным телефоном. Расти, я боюсь.

— Кендолл, позвони в полицию.

— Нет, он меня убьет, если приедет полиция.

— Тогда я позвоню в полицию. Где ты, Кендолл? Какой адрес?

— Нет, Расти, нет. — Послышался громкий треск. Он подпрыгнул от ее крика и тут же пошли гудки отбоя.

Черт! Он кружил по студии, как загнанный в клетке зверь. Помочь он ничем не мог… оставалось надеяться, что все образуется.

Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы все обошлось.

Следующие недели он сходил с ума. Хватал трубку, как только на телефонном аппарате загоралась красная лампочка. И опять какой-нибудь болван просил включить любимую песню. Где же она? Где?

Он понял, что безнадежно влюбился в голос, который слышал по телефону, как бы он этому ни противился. Внешность Кендолл уже не имела ни малейшего значения.

Расти впал в глубочайшую депрессию, опасаясь за ее жизнь, представляя себе всякие ужасы, которые она могла пережить.

Прошло четыре недели. Он вновь начал курить. Она позвонила, когда он начинал вторую пачку за смену и в студии стоял густой туман.

— Кендолл? Это ты? Ужасно плохая связь. Слава Богу, что ты позвонила. Где ты… — Расти чуть было не начал ругать ее за долгое молчание, но вовремя прикусил язык. Он вдавил окурок в пепельницу. — Ты в порядке?

— Он… мне крепко досталось. Очень крепко. Я не могла добраться до телефона и я… не могла говорить.

Расти представил себе свою телефонную возлюбленную со шрамами на губе и рукой в гипсе.

— Но ты можешь мною гордиться, — продолжила она. Я… постояла за себя.

— Что ты сделала, ударила дубину дубиной? — Она рассмеялась в ответ. — Так-то лучше. Где ты?

— Я… с ним. Он за соседней дверью.

— Ради Бога, Кендолл, уходи оттуда. Ты можешь… пожить у меня, пока не накопишь денег и не снимешь себе квартиру. — Неужели я это сказал?