Коронованный на кресте - Николай Ходаковский

Широкую известность в Европе получила и поэма «Парцифаль» Вольфрама фон Эйшенбаха (Wolfram von Eschenbach). Кстати, Вольфрама фон Эйшенбаха считали тамплиером, хотя доказательств этому нет.

Эйшенбах отмечал, что он позаимствовал сюжет своей огромной поэмы из книги некого Киота, бывшего родом из Прованса, который, в свою очередь, получил эти знания от учителя-мусульманина по имени Флегетанис, знавшего мудрость звезд и написавшего трактат о войне в небесах между ангелами.

Текст «Парцифаля» получил широкую известность и вдохновил великого композитора Вагнера на написание одноименной оперы. Вагнер настолько увлекся идеей поиска Грааля, что сам бывал в местах, описанных в произведениях. Впрочем, оставим композитора Вагнера и вернемся к разговору об авторе «Парцифаля».

Вот что пишет Вольфрам об источниках, откуда он черпал свой рассказ: «Киот, всем известный метр, нашел в Тотеле среди брошенных рукописей запись этих приключений, сделанную запутанным языческим языком. Чтобы прочесть эту рукопись, пришлось ему сначала научиться различать буквы, и он сделал это, не прибегая к черной магии. И принял он крещение, и поступил хорошо, ибо иначе история эта осталась бы неизвестной. Ведь истинно, что даже самый мудрый язычник не смог бы рассказать нам о природе Грааля и его тайных магических свойствах».

Здесь я прерву на время рассказ Эйшенбаха. Хотелось бы уточнить для моего читателя, что Киот Провансалец был учителем Вольфрама фон Эйшенбаха. Вот почему во введении к «Парцифалю» написано: «Я, Вольфрам фон Эйшенбах, буду рассказывать только то, что услышал от наставника-провансальца».

На гербе Вольфрама начертан любопытный символ:

Мы знаем, что

— египетский иероглиф, обозначающий «Боги». Это и еврейская буква resch, имеющая то же значение.

Знак

называется obirech. Он образован из двух равных и расположенных друг напротив друга букв resch и символизирует два противоположных божественных принципа, обладающих равной силой.

Но любопытно, это ведь символ дуалистической доктрины катаров! Это очень важный момент, дорогой читатель. Постарайтесь обратить на это внимание. Катары, о подвиге которых я напишу ниже, — это удивительные люди. Я просто восхищаюсь ими. В моем рассказе о Граале они займут особое место.

Помещая на гербовый щит этот символ, певец Грааля заявил в форме, понятной только посвященным, о своей принадлежности к катарам.

Впрочем, я отвлекся. Вернемся к источникам написания поэмы «Парцифаль». Другим автором, откуда Эйшенбах черпал свои сведения о Граале, был Флегетанис. Вот что об этом пишет сам Эйшенбах:

«Некий язычник по имени Флегетанис был почитаем и уважаем за свои глубокие познания. Он был великий физик из рода Соломона: родители его принадлежали к семейству детей Израилевых, и происходило это в те древние времена, когда люди еще не были защищены святым крещением против адского огня. Он и описал приключения Грааля. Отец Флегетаниса был арабом.

Язычник Флегетанис умел предсказывать закат каждой звезды и время каждого ее возвращения. Он знал, сколько времени понадобится звезде, чтобы совершить свой путь и вернуться на прежнее место. Круговорот звезд предопределяет все, что происходит на земле.

Изучая созвездия, Флегетанис проник в такие глубокие тайны, о которых он даже говорить не мог без содрогания. Существует, рассказывал он, некий предмет, именуемый Граалем. Название его он отчетливо прочел по звездам. Вереница ангелов отнесла Грааль на землю, а затем ангелы улетели далеко, за звезды. С тех пор люди приняли крещение и стали христианами, такими же чистыми, как ангелы, и их обязанностью стало заботиться о Граале. Однако оберегать Грааль всегда призывались самые заслуженные и почитаемые люди.

Так рассказывал Флегетанис. Тогда Киот, мудрый маг, вычитал в римских книгах, где живет народ чистый, готовый к жертвам, дабы быть хранителем Грааля».

Здесь интересно отметить, что имя Флегетанис является искаженными арабскими словами Felek и Tani. Но по-арабски Felek Tani — это имя Гермеса (Меркурия). Вполне возможно, что сведения о Граале идут от Гермеса, а Флегетанис — это его псевдоним.

Обратите внимание, дорогой читатель, Эйшенбах характеризует Грааль достаточно неопределенно. Очевидно только то, что это — камень, обладающий магическими свойствами:

Светлейших радостей исток,Он же и корень, и росток,Райский дар, преизбыток земного блаженства,Воплощенье совершенства,Вожделеннейший камень Грааль…

К сожалению, я не знаю, знаком ли мой читатель с великими поэмами, о которых мы сейчас говорим. Если нет, то я настоятельно советую это сделать. Вы получите истинное наслаждение, читая их, и, естественно, вам будет легче следить за рассуждениями «зубров» Грааля. А чтобы понять природу Грааля, мы просто вынуждены знать мнение авторитетов, хотя и они могут ошибаться.

Вот что пишет о «Парцифале» знаток мифологии Я. Шамрей в своей работе «Христианское и языческое в мифе о Святом Граале».

В первый раз попав в замок Мунсальвеш, где находится Святой Грааль, Парцифаль наблюдает его торжественный вынос в преднесении копья, с которого стекает кровь, и в сопровождении прекрасных дев. Затем Грааль чудесным образом насыщает всех собравшихся:

Грааль в своей великой силеМог дать, чего б вы ни просили.

Таким образом, подчеркивает Я. Шамрей, первоначально Грааль является как языческий символ изобилия, сила которого заключается в исполнении земных желаний (характерны слова: «преизбыток земного блаженства») и который также называется «и ростком, и корнем», что роднит его с образом мирового древа, вечного круга жизни. Во второй раз речь о том, что такое таинственный камень Грааля, заходит в беседе Парцифаля с отшельником Треврицетом, который рассказывает ему о некоторых свойствах камня и его историю. Теперь к единственному в предыдущем описании христианскому символу (копье) присоединяется ряд христианских образов, которые, впрочем, тоже, наверное, нельзя назвать всецело христианскими.

Например, образ пламени, источаемого Граалем,В котором, раскинув крыла,Птица Феникс сгорает дотла.

В христианской традиции Феникс считается символом воскресения, но в данном контексте

Вот она — взаимосвязьМеж умираньем и обновленьем!

Трудно сказать, замечает Шамрей, какому символу отдается предпочтение: языческому — вечного взаимоперехода противоположностей, замкнутого круга — или христианскому — всеобщего воскресения мертвых. Затем Треврицет говорит о голубе, который ежегодно в ночь на Страстную пятницу приносит на камень «дивную облатку», от которой Грааль получает свою неисчерпаемую силу. В связи с этим, отмечает Я. Шамрей, можно было бы говорить о несамостоятельности существования Грааля, который обретает волшебные свойства через благодать Святого Духа и причастие Святых Христовых Тайн, а также является как бы проводником этой благодати. Но уже в том, что причастие дается камню и с целью напитания неисчерпаемой силой, проявляется скорее магический принцип. У Эйшенбаха камень Грааля оказывается почти самодовлеющим: к нему как центру и сущности мира сходятся все пути, и он же является пределом всякого духовного восхождения. В романе постоянно говорится, что именно он — «всех благ источник».

Существует братство Грааля:Уготовано место заранее,Вернейшее место в Господнем раюТому, кто жизнь отдаст свою,Но верность Граалю сберечь старается.

Таким образом, делает вывод Я. Шамрей, мотив существования Грааля через благодать Божию остается на периферии, тогда как всем повествованием утверждается, что Грааль не этап на пути к Богу, не посредствующее звено, а самодостаточная цель. Он является средоточием, истоком и воплощением совершенства, он — центр, и он зримо присутствует на этой земле.

Это очень важный момент в рассуждениях о Граале. На мой взгляд, дорогой читатель, не следует противопоставлять, как это делают некоторые исследователи, искание Грааля и искание Бога: «Богу Божье, а кесарю кесарево». Нельзя подменять веру в Грааль, чем бы он ни являлся, верой в Бога, какой бы религии вы ни придерживались. Не будем кощунствовать. Впрочем, это просто мое замечание для читателя.

Прав Я. Шамрей, что история Грааля дается Эйшенбахом весьма скупо в отличие от романа Мэлори. Треврицет лишь рассказывает Парцифалю о том, что Когда небеса сотрясало войною