Парень — что надо! - Николай Егоров

— Неслух ты этакий, — приговаривал Костик, стряхивая с Жулькиной шёрстки воду. — Непоседа и баловник.

Так отчитывала ребятишек в детском саду Светлана Владимировна…

За речкой дорога круто взяла вверх. Она косо врезалась в глинистый обрыв. На самом трудном месте свернула в сторону — зигзагом одолела подъём и влилась в улицу.

Костик решил прибавить ходу, зашагал и — внезапно остановился: уловил звонкие ребячьи голоса.

Мальчишечий голос звал:

— Давай смелей! Ко мне давай!

— Боюсь! — жаловался девчоночий голос.

— Тогда назад иди! — приказал мальчишка.

— Боюсь! — плакала девчонка.

Костик сбежал с дороги и ахнул: пропадёт малышка.

Дело в том, что тут, под обрывом, издавна брали глину — печь обмазать, стенку кухоньки подновить. Изрыли всё — пещерка на пещерке. А ещё дождевые потоки поработали, изъели обрыв. Поверху росли кусты акации. Цепкая, она прошила корнями, связала огромные жёлтые и серые глыбы. Когда кустам становилось невмоготу, глыбы срывались вниз. И по стенке вились длинные узловатые корни. По ним, видно, под обрыв спустился шестилетний Вовка, внук бабушки Мани. Спустился и звал к себе младшую сестрёнку. Она уже к самому краю подобралась. Глыба шаталась под ней, грозя вот-вот рухнуть. Лиза вцепилась ручонками в тонкий хлыстик, дрожит и со страху шагу ступить не может. Вовка злится, командует, а как помочь — не сообразит.

— Куда ж ты завёл её! — рассердился Костик. — Не видишь, что она убиться может.

— Чего там! — огрызнулся Вовка, а глаза у него — круглые от растерянности.

Тут из калитки крайнего двора вышла бабушка Маня. Старенькая она, маленькая, к земле гнётся. Семенит, руками всплёскивает, что-то приговаривает.

Девочка заплакала в голос, бабушка беспомощно суетилась за кустами.

Куда ей лезть — сама свалиться может! Вовка ревёт.

— Ни с места! — крикнул Костик Лизе.

Жулька залаял, будто понимал, что к чему, и тоже требовал: ни с места!

Костик взбежал по дороге вверх, вдоль ограды пробрался к кустам на обрыве и стал медленно-медленно, мягко-мягко приближаться к малышке. Лозины гнулись под его рукой, земля подрагивала. Костик сделал несколько шагов и задержался, чтоб передохнуть и волнение перебороть — страшно же падать отсюда. Одно неосторожное движение, и он вместе с девочкой в беду попадёт. Она увидела его и совсем неразумно повела себя — топчется, тянется к Костику, спешит спастись.

— Подожди, а то хуже будет! — остерегает её Костик.

Но мала девчонка, не слушает его. Надо поторапливаться, а опасно! Костик одной рукой за куст взялся, другой приготовился Лизу схватить. Жулька тявкает, точно предупреждает:

— Не робей и головы не теряй!

Костик наступил на выгнутый корень. Тот пружинисто подавался, но держал. Костик, рванувшись всем телом, поймал Лизу за ручонку.

— Полегоньку, полегоньку! — бормотал он.

Лиза поверила в него и подчинилась. Он — назад. Она — за ним. Он — ещё назад. Она — снова за ним. Так и оказались на твёрдом.

Баба Маня бранит Лизу и жалеет её. И грозит Вовке.

Он боится наказания, хнычет внизу.

— Сам лезешь и малышей за собой тянешь! — крикнул Костик Вовке. — Задерживайся тут из-за тебя. Больше дела у меня нет, как твою шкоду исправлять!

Баба Маня поуспокоилась, взглянула на Костика:

— Спасибо тебе! Хороший ты парень, Костик! Парень ты — что надо!

— Да ничего, — сконфуженно сказал Костик и позвал к себе Жульку — пора дальше идти.

Кончились дома на короткой улочке, и начались виноградники. Справа — старый, с большими кустами, растянутыми по проволоке — на шпалерах. Слева — молодой: невысокие светло-зелёные кустики на чёрной земле, совсем маленькие кустики, под ними Жульке еле-еле спрятаться.

Вдоль раскатанной до синевы асфальтированной дороги — огромные белолистки. Они шумят на ветру, раскачиваются, и тени их скользят под ногами. Будто по движущемуся тротуару идёшь.

За виноградниками — колхозный сад. Чистый — ни травинки на земле. В густой листве рдеют яблоки. Синеют сливы. Желтеют ранние груши.

За садом, над заросшей балкой — СТФ. Свинотоварная ферма, на которой мама работает оператором.

Просторно стоят длинные здания — свинарники. Дорогу к ним перекрывает шлагбаум — жердь, покрашенная в белое и чёрное. Под шлагбаумом — неглубокая яма, наполненная коричневатой жижей. А рядом — поперёк пешеходной дорожки — ящик с мокрыми опилками. Вот из будки вышла пожилая женщина в сером халате. В ней Костик узнал соседку — тётю Дусю.

— К матери прибыли, товарищ Герасимов, соскучились? — с усмешкой поинтересовалась тётя Дуся.

— Телеграмму принёс. От сестры, — сдержанно ответил Костик.

— Что ж сестра-то? Агрономом ещё не стала?

— Скоро станет. На последний курс перешла. Завтра приедет. Каникулы ей полагаются…

— А как же! Несомненно полагаются! — подтвердила тётя Дуся. — Вам доступ на ферму разрешается, товарищ Герасимов. Если вы на машине, поезжайте для дезинфекции колёс через яму, если вы пешком — идите через ящик с опилками.

— И Жульке тоже пешком?

— Жульке вход строго воспрещён. Давай его ко мне в будку.

Жулька жалобно заскулил, но всё же пришлось его оставить.

Дороги на ферме залиты асфальтом. Вдоль него — приземистые оградки из тонких труб. В оградках — трава, цветы, молодые деревца — тополя и клёны.

Свинарник, в котором работает мама, последний в первом ряду. Это новое белое кирпичное здание с широкими воротами. Перед воротами дощатая площадка, над которой нависает крытый шифером козырёк.

Слева от ворот — окошко. Костик заглянул в него и увидал маму. Она сидела за столом и писала. На маме тоже был серый халат. Голова повязана синей косынкой. Мама углубилась в работу, и Костик долго смотрел на неё. Так хорошо было смотреть на неё, задумчивую и спокойную. Костик бывал у неё, когда она на старом свинарнике работала. Трудно приходилось ей, редко передышка выпадала — почти всё она и её подруги руками делали…

Позади раздался шум мотора, и Костик отошёл от окна. Самосвал задом подъезжал к воротам в свинарник. Как только он остановился и кузов его стал подниматься, дощатая площадка под козырьком сама собой тоже поднялась. Под ней оказался колодец со скошенными стенами — огромная железная воронка. В эту воронку из кузова самосвала ссыпался корм, будто в пасть гигантского животного.

Самосвал отъехал. Площадка опустилась на место. Костик робко ступил на неё (а вдруг поднимется?), прошёл к двери, постучал.

— Войдите, — пригласила мама.

Мама дописывала строчку и не сразу обернулась.

Костик шагнул в комнату и огляделся.

Обыкновенная комната с обыкновенным столом, с домашней занавеской на окошке, с вешалкой в углу. Под потолком — лампа дневного света. А у стены — высокий и широкий металлический шкаф. Серебристо-серый шкаф с круглыми глазками, горящими красным огнём, и с небольшими блестящими рычажками.

Мама оглянулась и поднялась:

— Что-нибудь случилось?

— Случилось! — бойко заговорил Костик. — Завтра!

— Что — завтра? — встревожилась мама.

Костик протянул маме телеграмму. Пока она молча читала, он вслух произнёс все слова, как бы подсказывая ей.

Мама заулыбалась. С зимы ведь не виделась с Лидой! Она училась в городе Константиновске, в сельскохозяйственном техникуме. А перед тем, как Лида уехала учиться, вернулся из армии Саша, старший брат Костика. До армии Саша учился в строительном техникуме. Мама скучала и ждала, и считала дни до возвращения детей. Никак не могла привыкнуть к разлукам. И хотя Костику вон ещё сколько учиться в школе, мама нет-нет, а грустно скажет: «Придёт время, и тебе в техникум или институт ехать и в армии служить…» А как же — непременно придёт это время! И мама станет скучать по нему, ждать его и улыбаться, получив телеграмму о том, что Костик едет домой.

Мама села на стул, положила руки на колени:

— До завтра уж недолго, потерпим!

А Костик на шкаф уставился: один глазок вдруг погас, немного погодя погас второй, а первый зажёгся, и огонёк в нём переливался, то темнея, то светлея.

— Чего это он? — озабоченно спросил Костик.

— Кто? — мама не сразу поняла. — А-а, это автомат говорит, что в свинарнике жарко и душно, надо вентиляцию включать…

— А что же ты не включаешь?

— Он сам всё сделает!

В шкафу заурчало, защёлкало, глазок бодро сверкнул.

— Слышишь? Всё в порядке, — сказала мама.

— Так он — как робот! — восхитился Костик.

— Он робот и есть…

— Робот? — не поверил Костик. — А где же у него руки, ноги, где голова с лампой на носу?