Без права на трагедию - Вадим Баранов

В том же номере последовал ответ, суть и тон которого, не говоря уже о заголовке "Шумим, братцы, шумим", нет нужды комментировать после сегодняшней статьи. Тем более что в октябре в издательстве "Аграф" выходит моя книга "М.Горький без грима. Тайна смерти".

Не совсем ясно, однако, вот что: кто автор ответа? "Полемические красоты" - совсем в духе Тополянского. Но подпись отсутствует. Следовательно, ответ редакционный. Это уже придает делу совершено новый оборот. Значит, все измышления дилетанта берутся под защиту - вопреки уже давно сформировавшемуся мнению международной научной общественности. Мне кажется, история со статьей В. Тополянского заслуживает серьезного обсуждения с приглашением специалистов-горьковедов и писателей.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ И РЕЗЮМЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Свидетельства очевидцев существенно расходятся с заявлением В. Тополянского о том, что Горький "двое суток никого не узнавал и угас, не приходя в сознание". Не соответствует действительности и заявление о том, что "в последнюю ночь умирающего окружали близкие"... Кто именно? Неизвестно. Однако известно, что в ночь на 16-е Горькому стало лучше. Он сказал находившейся при нем Марии Будберг, что они на этот раз как будто выиграли битву. И как раз после этого М. Будберг вытолкала насильно из комнаты медсестру Олимпиаду Черткову, сопровождая свои действия болезненными щипками, чем довела ту до слез, и осталась с писателем наедине. Финал мы знаем.

Сила воли больного была так велика, что он мог бы продержаться и еще несколько дней. Как знать, мог бы и выздороветь и прожить еще какое-то время, что уж никак не входило в расчеты его "высокого друга". Еще 8 июня Хозяин понял, на что способен этот упрямый старик. Тогда во время прихода Сталина со свитой для последнего прощания Горький вдруг поднялся со смертного одра, сел и с полным сознанием заговорил о литературе, о своих творческих планах на ближайшее будущее. Все, включая и Сталина, были буквально поражены этим чудом. Очевидно, не случайно один из лечащих врачей, в полной мере осознавая, насколько организм писателя был подточен болезнями, называл его все же могучим. Нельзя же все эти (известные в общем-то) обстоятельства игнорировать!

Сталин не мог уповать на стихийный исход болезни. Мудрый вождь исповедовал четко сформулированную им же истину: есть человек - есть проблема; нет человека - нет проблемы. Что как не болезнь было наиболее благоприятным фоном для решения проблемы. А решать ее следовало без промедления, потому что на 18 июня давно была запланирована встреча Горького с Андре Жидом (кто бы мог подумать, что старик дотянет до этого числа? А вдруг да чудо совершится еще раз, и наговорит он французскому вольнодумцу Бог знает что!).

Я нарочно задержался с перечислением тех, кто убежденно провозглашает или с разной степенью аргументированности доказывает, что Горький был устранен по сталинскому приказу. Теперь пора напомнить их имена. На основании привлечения огромного фактического материала один из первых к идее "устранения" пришел Мишель Нике из Нормандии. Еще раньше с полной категоричностью заявлял об этом работающий ныне в США автор блестящей монографии о Борисе Пастернаке Лазарь Флейшман, глубоко анализирующий общественный фон его биографии: "Факт убийства Горького можно считать непреложно установленным". Из отечественных горьковедов я назвал бы Лидию Спиридонову из ИМЛИ, покойного Леонида Резникова. И, конечно же, одного из ведущих отечественных филологов, человека с мировым именем Вяч. Вс. Иванова, назвавшего свою статью с воистину обезоруживающей прямотой, исключающей всякие кривотолки: "Почему Сталин убил Горького". (Кстати, в недавней публикации об Александре Фадееве в "ЛГ" Вяч.Вс.Иванов подтвердил верность идее своей статьи.) Той же точки зрения придерживаются историки Антонов-Овсеенко, Роберт Конвист, автор всемирно известной книги "Большой террор": "Все свидетельства показывают, что Горький умер неестественной смертью". Это же убеждение исповедуют и писатели, причем относящиеся к Горькому совершенно различно: его сподвижник Шкапа и последовательный оппонент Солженицын. К такому же выводу склоняется бежавший на Запад и хорошо осведомленный в тайнах Кремля разведчик Вальтер Кривицкий, автор сенсационно разоблачительной книги "Я был агентом Сталина".

СТАЛИН КАК МИФОТВОРЕЦ

Просчет "естественников" объясняется очень просто. В век, когда над историей стала бесконтрольно властвовать политика, они просто отринули все обстоятельства общественной борьбы. Но не наивно ли плазменную температуру социальных катаклизмов измерять при помощи медицинского термометра?

Кто только теперь не замещает филологов! Конфуз уже произошел с доктором юридических наук, который попытался обвинить меня в искажении истины "вслед за оберпалачом Вышинским" (какова терминология в наши-то дни! - см. "Московские новости", N 17, 1996). Рецензенты фильма "Под знаком Скорпиона" резонно сетовали по поводу того, что создатели ленты не воспользовались услугами горьковедов: филологам предпочли мало кому известных историков - не оттого ли в картине немало фактических несообразностей.

И еще одно соображение о природе дилетантизма. Отстаивая ту или иную версию, которая представляется ученому истинной, он допускает существование других точек зрения. Иной раз приходится и отказываться от той, обоснованию которой отданы годы и годы, и пожать руку тому, кто оказался более прав. Не то дилетант. Для него истина существует в единственном экземпляре. Приватизированном им. Остальное - все что угодно, вплоть до "мрачных мистификаций"...

В своей статье В. Тополянский прямо обвиняет меня в том, что я взялся за умерщвление Горького. Горького - писателя и гражданина умерщвляют вовсе не те, кто доказывает причастность властей (а не врачей) к его гибели. Умерщвляют его в сознании миллионов те, кто, фактам вопреки, берут на себя тяжкую ответственность и объявляют его последовательным слугой кровавого сталинского режима, проявлявшего о своем лакее трогательную заботу до последних минут, когда лакея настигла так называемая "естественная смерть". В сущности, спустя 60 лет возрождается умело сконструированный Сталиным миф (вот где мистификация!). Тот же миф, только с обратным знаком. Былую безудержную апологетику сменяет тотальный негативизм.

Вадим Баранов. НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА от 18.09.1996