Русская мифология. Энциклопедия - Е. Мадлевская

В этом же плане показательна такая существенная особенность мифа как его этиологизм (от греч. aitia «причина» + logos «слово») — попытка объяснить, «как это сделано», «как и почему это произошло». В мифе все представления об устройстве мира передаются в форме повествования о происхождении его отдельных элементов. Для мифологического сознания все, что есть сейчас, — это результат первотворения.

Содержание мифа для носителя мифологического сознания воспринимается как реальность, а не как вымысел; границы между реальным и сверхъестественным не существует. Более того, события мифа осмысляются как «высшая реальность», как основа всего происходящего в последующие эпохи. В мифе воплощен коллективный практический опыт многих поколений, соединяющий прошлое и настоящее. Поэтому этот опыт, сосредоточенный в мудрости предков и традиционных установлениях, рассматривался как надежная опора существующего порядка, не подлежащая проверке и не нуждающаяся в ней. Поэтому очевидно, что миф как форма осмысления окружающего мира соотносится с понятием веры.

Многие мифы представляют собой разъяснение религиозных обрядов (культовые мифы). Исполнитель обряда воспроизводит рассказанные в мифе события. В древних культурах миф и обряд составляют единство и выступают как две взаимосвязанные стороны: одна — словесная, «теоретическая», а вторая — действенная, «практическая». Поэтому миф, хотя он и выглядит, как совокупность специфических «как повествование рассказов», — это не словес ный жанр, как, например, сказка, а определенное представление о мире, которое зачастую лишь принимает форму повествования. Мифологическое мировосприятие может реализоваться также и в других формах: действе, песне, танце и т. д.

Мифы составляли священное духовное наследие социума. Они были связаны со сложившимися в нем традициями, утверждали принятую в данном обществе систему ценностей, устанавливали и поддерживали нормы поведения. Окружающий мир и место человека в нем объяснялось в мифе таким образом, чтобы обеспечить поддержание существующего порядка.

Естественно, что с развитием общества мифология претерпевала изменения. Так, например, деление общества на классы обусловило расслоение мифологии. Начали появляться мифологические сказания о богах и героях, которые изображались как предки аристократических родов.

В среде жрецов создавались сюжеты, приведшие к формированию так называемой «высшей мифологии» — представлений о великих богах. В верованиях же народных масс сохранялась «низшая мифология» — представления о духах природы (лесных, горных, речных, морских), о духах, связанных с земледелием, с плодородием земли, с растительностью. Именно эти представления оказались наиболее устойчивыми и сохранились в фольклоре и поверьях многих народов.

Мифология по причине своего синкретизма (от греч. synkre-tismos «соединение, объединение»), то есть нерасчленения слова и действия, мысли и чувства, стала основой для развития философии, науки, литературы. Многие формы словесного творчества — сказки, героический эпос, исторические предания, легенды — генетически связаны с мифом. Через эти фольклорные жанры с мифологией оказывается связана и литература.

Некоторые особенности мифологического мышления до сих пор сохраняются в массовом народном сознании рядом с современным философским и научным знанием и использованием научной логики.

Значение мифологии для самопознания человеческого общества трудно переоценить, поскольку она представляет собой огромный пласт культурного развития, через который прошло всё человечество.

Мифология каждого народа имеет свои особенности. В этой книге речь пойдет о мифологических представлениях русского народа, сформировавшихся на основе восточнославянских мифов. Сложение их первоначального состава исследователи относят ко времени образования из восточнославянских племен государства — Древней Руси, то есть к Х веку. Общеизвестно, что сейчас существует три восточнославянских народа — русские, украинцы и белорусы. Однако такое разделение восточных славян произошло довольно поздно. Так, формирование русских и украинцев как самостоятельных народностей относится к XIV–XVI векам, а белорусов — к XVI–XVIII векам. Поэтому естественно, что мифологические представления этих трех народов близки, и при рассмотрении русского материала неизбежным и закономерным оказывается обращение к мифологическому наследию украинцев и белорусов. Таким образом, эта книга познакомит читателя не только с мифологическими представлениями русских, но и с восточнославянской мифологией.

Важно заметить, что восточнославянская мифология существенно отличается от мифологий многих европейских народов. Прежде всего, система славянских мифов, в силу ряда обстоятельств, не представляет собой целостной картины. К моменту принятия христианства в конце X века исторический путь восточнославянских племен был сравнительно невелик: их формирование относится к IV–VI векам. Поэтому и языческие представления восточных славян не успели еще приобрести вид единой четкой системы: пантеон высших богов только-только начал складываться. Лаврентьевская летопись сообщает, что в 980 году князь Владимир поставил в Киеве несколько идолов высших богов, большая часть которых, как можно судить по другим древним письменным источникам, вероятнее всего, не была так уж хорошо известна широким народным массам и почитаема повсеместно. А уже в 988 году после принятия Владимиром христианства идолы были уничтожены, а языческая религия запрещена.

В период христианизации славян основа их прежних религиозно-мифологических представлений была подвергнута значительному разрушению, однако языческие пережитки еще долгое время сохранялись. Если вера в высших богов, не столь давно официально узаконенных государственной властью, довольно быстро уступила место христианским представлениям о Боге, то вера в многочисленных домашних, полевых, лесных, водяных и других духов, которые, соответственно народному сознанию, издавна соседствовали с человеком, оказалась более устойчивой и была жива на протяжении многих веков. Эти обстоятельства предопределили возникновение уникального явления, которое в науке принято называть двоеверием. Особенность двоеверия состоит в том, что в одном мировоззрении сосуществуют древние языческие представления и элементы христианской религии. Таким образом, в крестьянском сознании одновременно уживались, с одной стороны, вера в Бога и христианских святых, а с другой стороны — вера в природные стихии и в демонологических существ типа домового, кикиморы, банника и подобных. Более того, все они уживались не параллельно, а в рамках единой мифорелигиозной системы. Так, для крестьянина вполне нормальным явлением было «похристосоваться» в Пасху с домовым, полевым, лесовым, водяным хозяевами. Охотник, чтобы завести добрые отношения с лешим, от которого, по народным представлениям, зависела удача в охоте, мог принести ему в дар дорогой подарок — «христосовское» (пасхальное) яичко.

Крещение Руси. В. Васнецов (1885–1896).

Обычным делом было и ритуальное угощение домового по большим праздникам: на Рождество, под Новый год, в Чистый четверг (четверг на Пасхальной неделе). А на Филиппово заговенье (в начале Рождественского поста) русские крестьяне приглашали заговляться «царя домового и царицу домовицу с малыми детками». Во многих архаичных, языческих в своей основе, обрядах (например, при опахивании, вызывании дождя, обходе в день первого выгона скота) широко использовались предметы христианской культуры, в частности иконы, ос-вещянные свечи и др. При трудных родах женщина в равной степени обращалась и к природным стихиям, и к Богу со святыми: «Господи Иисусе Христе, Николай Угодник, Пятница Параскева, Варвара Великомученица, простите меня все православные христиане, Мать сыра земля, небо синее, солнце ясное». В славянских мифопоэтических текстах языческие и христианские персонажи часто оказываются взаимозаменяемыми. Так, в вариантах одного и того же заговора высшей силой, к которой обращается человек, может являться и «Пречистая мати Богородица», и «Заря-заряница красная девица»; в одном тексте могут упоминаться «Сатона и диа-вол» и «Яга баба стара».

По мнению исследователей, лишь к XVI веку христианство, значительно потеснив языческое мировоззрение, стало доминирующим в сознании русского народа. И все же язычество не было искоренено окончательно. Архаичные представления и верования, обычаи и обряды, испытавшие влияние православия и потому претерпевшие некоторые изменения, поддерживались в крестьянской среде вплоть до конца XIX — начала XX веков. Кроме того, в народной культуре по-своему были восприняты образы и деяния христианских святых, в связи с чем были сложены многочисленные легенды и предания, сильно отличающиеся от первоисточников их жизнеописаний и во многом тяготеющие к архаичным мифопоэтическим текстам.