Отец (СИ) - Пастырь Роман

Полчаса ушла на то, чтобы клиент попробовал новую игрушку. После чего я открыл ему доступ, и он переместился прямо в броне. Я же достал телефон и отправил короткое сообщение. Минут через пятнадцать заглянул Родион.

— Забрал?

— Да.

— Не давил?

— Нет.

— И то хорошо, — кивнул он каким-то своим мыслям. — Князь просил передать, что он всё понимает, но лучше лишний раз не нагнетать.

— Угу.

— Не вижу серьезности на лице.

— Я сама серьезность.

С этими Дюваль одни проблемы. У князя намечается крупный проект с немцами, в котором я тоже участвую со своими порталами. Французам это поперек горла, потому что потребность в них начнёт снижаться в вопросах энергетики. А я, получается, дал их главному боевому клану козырь в виде брони. В то время, когда у них начались проблемы. До меня доходили слухи, что давление на Дюваль возросло. Их промах со мной посчитали слабостью, ну и начали покусывать. Броня им поможет ещё и этот вопрос урегулировать.

Что не особо понравилось князю. Или не ему, а его штабу и союзникам, которые не расстроятся, если Дюваль упадут. Это неизбежно приведет к внутренним проблемам во Франции, и наш логистический проект будут проще реализовать.

Как ни крути, а ситуация непростая. Князь меня даже на разговор вызвал. Где и объяснил все эти расклады. Но я броню изначально всем желающим продавал. Чтобы уравнять шансы этих желающих. В этой ситуации решения менять не стал. По многим причинам. Одна из которых — это то, что Дюваль у меня теперь в долгу, они ведь тоже понимают все эти расклады и то, что я очень большой шаг навстречу сделал. С князем в итоге договорились. Клан, куда София ушла, у меня тоже броню заказал. Вот я им и сделал вне очереди три комплекта, тем самым подарив преимущество в этом конфликте.

Что мне сильно не понравилось. Не то, что преимущество дал, а то, что основательно влип в политику. Ставки с каждым разом повышались, и любое неосторожное действие могло привести к бойне.

Гнетёт меня это, но и отказаться нельзя. Тем более сейчас. Когда Катя забеременела.

Невольно вспомнились её слова об отделении. Если заявить о себе как о нейтральном роде, то и дела вести проще будет. В теории. На практике это пока мало осуществимо. Надо хотя бы тот же город достроить, гвардию развить — тогда и о независимости можно будет думать.

***

Удивительное время в моей жизни настало. Дома меня ждала жена, уют и счастье, а на работе постоянно какие-то раздражающие моменты возникали.

В один из дней Нино вызвала меня, сообщив, что заявился наглый клиент. Будь это обычный человек, и начни он буянить, на него управу быстро бы нашли. Зная характер Нино, она сама бы и нашла. Не постеснялась бы спустить с лестницы. Но обычные люди ко мне не ходят. Их бы даже наверх не пустили. Точнее, пустили бы, но только если бы они договорились о встрече, но я ничего такого пока не продавал, что могло бы заинтересовать даже богатого, но обычного человека.

Наглый тип был аристократом и, если дёрнули меня, значит, не самым простым. Какую-то долю вежливости он сохранил, иначе бы Нино передала сигнал тревоги, и Калач перебросил бы в офис гвардейцев. Один из которых отныне постоянно находился рядом с конторой, заодно и за остальным зданием присматривая. Не один само собой, вместе с простыми охранниками, усиленными артефактами.

У нас сейчас вопросы безопасности вообще иначе стали решаться. Не уверен, что рад этому, но я много нового для себя узнал. Про камеры, серверы, компьютеры, металлоискатели и прочие штуки. С каждым годом эта индустрия развивалась и предоставляла новые решения. Я не скупился, закупал лучшее, что было доступно, тихо оплакивая очередные траты. Но не суть. Нино позвала меня, я отвлекся от других дел и прибыл в офис.

Встретила меня секретарша, введя в курс дела.

— Гостя зовут Артур Габен. Он записался на стандартную консультацию по броне.

— Ясно, — кивнул я и пошёл в переговорную.

Перед этим запустил сканирование и снял мерки. Судя по силе, это кто-то из самих Габенов. Французский род, довольно сильный, один из конкурентов Дюваль. Столкнувшись с ними, я и другие семейства изучил, чтобы понимать, во что ввязался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Эдгард, — поднялась Нино, когда я вошёл.

На диване сидел… джентльмен нелепого вида. Взгляд зацепился за его прилизанные, черные и короткие волосы, худое лицо, крючковатый нос. Щуплый и высокий, с широкими ладонями, которые он держал сцепленными на животе, при этом тонкими руками. Так выглядят те, кто мало ест и не занимается спортом. Но впечатление обманчивое. Он был высшим бесом, не из последних.

— Господин Артур, — посмотрел я на мужчину. — Мне сказали, что возникла какая-то проблема.

— Скорее небольшое недопонимание, — улыбнулся он снисходительно. — Если это возможно, я бы хотел переговорить с вами наедине, господин Эдгард.

— Разумеется, — я кивнул Нино, и она тихо вышла из помещения. — Так что же за недопонимание?

— Как известно, вы одаренный большой силы. Талантливый и воинственный, — в его улыбке прибавилось снисходительности, — поэтому я пришёл к вам с заказом, который выходит за рамки того, что предлагают ваши сотрудники.

— Что бы вы ни хотели заказать, боюсь, разочарую. Я продаю только броню. И всё.

— Но ради Дюваль вы же сделали исключение, — он подался вперед, отчего стал выглядеть ещё нелепее.

Если смотреть на одежду, то она была дорогой, роскошной и идеально подобранной. Но носивший её человек казался слишком худощавым и угловатым, что и создавало впечатление, будто это пугало без мяса и мышц.

— На что вы намекаете? — спросил я.

Скорее всего, он знает про блокираторы. Слишком много народу, когда я заявился к особняку Дюваль, присутствовало. Да и не могу я сказать, что Дюваль — образец того, как надо вести дела. Скорее сильный, когда-то мощный, но заржавевший механизм. Так почему бы где-то информации и не утечь?

— Вы уничтожили метеоритное железо, а потом продали им свой блокиратор. Должен признать, это самая наглая бизнес-схема, которую я видел в своей жизни.

— Вас послушать, так я обманом впарил Дюваль свой товар.

— Что вы, что вы, — замахал он руками. — Вы создали необходимость, когда они сами подставились. Но речь не об этом. Чем Дюваль лучше других? Почему, если вы уступили им, ещё и после того, как они угрожали вашим французским родственникам, не пойти навстречу другим, тем, кто относится к вам куда как лучше?

А может ли быть такое, что это Габен подставили Дюваль? Насколько я понял, так как их клан был большим, для простоты управления он делился на разные крылья. Грубо говоря, несколько военных «полков». Каждый со своим родом во главе. Ну и с отдельными генералами и командирами. Вот одно из таких подразделений и решило проявить инициативу, устроив разведку боем и попытавшись надавить на ключевую проблему. О том, что некий Соколов ответственен за логистический проект, и, если его убрать, все планы двух стран схлопнутся — вполне можно было разузнать.

Габен могли подставить своего главного конкурента, чтобы тот ослаб. Организовать травлю, но споткнуться, потому что Дюваль не захотели быстро помирать, и вот они пришли искать козыри, что помогут закончить начатое.

Может, и так было. А может, нет. Слишком я мало знаю, чтобы утверждать наверняка.

— И что же вы хотите? — усмехнулся я, но Артур не понял сути насмешки.

— Артефакт, помогающий обойти метеоритную защиту. Броню бы тоже прикупил.

— Броню можете заказать у моих сотрудников. Про обход защиты — даже будь у меня такие артефакты, они бы не продавались.

Я не соврал. У меня и правда не было с собой таких артефактов. Дома лежали. Да на складе у князя.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не хотите ли вы сказать, что становитесь сговорчивее только в исключительных случаях? — прищурился Артур.

У аристократов ценилось мастерство намёков. Говорить так, чтобы ничего конкретного не сказать. Если честно, эта любовь к намекам не красила самих аристократов, но я понимал, почему это так важно. Когда намекаешь, всегда есть возможность сказать, что тебя не так поняли. А когда говоришь прямо, без возможности разных толкований, за слова придётся отвечать. Это тоже аристократы любили. Если твоё слово ничего не стоит, то и дела вести с тобой никто не захочет. Достаточно раз облажаться, чтобы испортить репутацию на десятилетия.