Парадокс лося - Антти Туомайнен

Его короткие ножки мелькают как в мультфильме, когда их изображают в виде вихря. Руки двигаются в такт, как бы помогая стремительному движению, наподобие работающих на повышенной скорости цилиндров какого-то механизма. В любой другой ситуации я не отказал бы себе в удовольствии из чистого интереса понаблюдать за таким удивительным ускорением. Я бегу изо всех сил, но тем не менее слышу, как быстроходный механизм нагоняет меня.

Передо мной угол здания.

За ним находится погрузочная эстакада. На другом конце эстакады имеется лестница на крышу. Других идей у меня нет. Если получится добежать до лестницы и взобраться по ней на крышу, то я смогу дать чуваку по пальцам, когда он полезет наверх. Это первое, что приходит мне на ум. Трудно придумать альтернативные сценарии и выбрать из них оптимальный, когда «шар» уже рядом, а я, собственно, представляю собой кеглю.

Добегаю до угла и меняю направление движения. «Шар» в пятнадцати метрах от меня.

Направляюсь к погрузочной эстакаде. Мне остается несколько шагов до стальной лестницы. Вот я уже у ее основания и взбираюсь по грохочущим ступенькам на эстакаду. Снова бегу. Вижу перед собой лестницу. Еще несколько шагов, и мне удастся до нее добраться и залезть на крышу…

«Шар для боулинга» врезается мне в спину.

От удара я лечу вперед, как будто кто-то подбросил меня в воздух. Шлепаюсь животом на стальную разгрузочную площадку. Пытаюсь встать, но не могу. На спине у меня тяжелый конь. Так мне кажется. Словно лошадь и всадник поменялись местами.

«Шар» давит мне на спину, хватает за голову – я чувствую его короткие, но крепкие холодные пальцы у себя на затылке, он резко дергает мою голову вверх… и с силой бьет ею по площадке.

Мой лоб ударяется по стальной решетке – раз, другой, третий. Приглушенные удары по металлу отдаются у меня в ушах и где-то внутри. Я ловлю преследователя за запястья, но они похожи на вырытые из земли трубы центрального отопления, толстые и крепкие. И я не в силах остановить их движение. Мой лоб продолжает колотиться по перекрестью стальных прутьев. Когда моя голова в очередной раз поднимается, вернее сказать, когда ее рывком поднимают, я вижу слева перед собой обрезки досок, использованных при ремонте «Клубничного лабиринта».

Я тяну руку и сам тянусь вслед за ней. Мне удается ухватиться за конструкцию из двух досок, соединенных в форме буквы Г, я обхватываю ее пальцами, перемещая их сантиметр за сантиметром. Одновременно мой лоб раз за разом налетает на сталь, и мне кажется, что металл понемногу начинает поддаваться. Времени мало. Я хватаю доску как могу крепко, быстро прикидываю длину спины «шара» и местонахождение его головы и из последних сил бью.

Доска издает странный звук. Мягкий и влажный.

Хватка слабеет, и лошадь на моей спине принимается раскачиваться. Оттолкнувшись руками, я поднимаюсь, а лошадь все качается, теперь еще сильнее, и мне удается из-под нее выбраться. Я передвигаю ногу, встаю, первая мысль – снова бежать. Но это вряд ли получится. Моя голова после ударов по стальной наковальне кружится, и я могу двигаться лишь осторожными, неуверенными шагами. Оглядываюсь назад. «Шар» высматривает что-то в своих пальцах, потом поднимает голову и фокусирует взгляд на мне. Я пытаюсь поскорее сообразить, куда я попал своей импровизированной палицей.

Точно. В рот. В зуб.

«Шар» швыряет зуб, который сжимал в пальцах. Зуб летит по дуге и исчезает в темноте. «Шар» вытирает окровавленный рот рукавом куртки. Затем снова устремляется ко мне. Поворачиваюсь и бросаюсь наутек. Мне не пережить еще один неравный бой без правил, я это понимаю. Поэтому я бегу. До лестницы остается несколько десятков метров. Каждый шаг требует полного сосредоточения. И я не сразу замечаю, что на погрузочной эстакаде появился еще один персонаж.

На голове у него балаклава, и он приближается ко мне с неосвещенной стороны эстакады. «Балаклава» сначала бросается ко мне, потом меняет траекторию движения, и я вижу, что он пытается меня опередить.

Следующие две с половиной секунды вмещают в себя поистине многое.

«Шар» почти догоняет меня, он на расстоянии вытянутой руки. «Балаклава» приближается с другой стороны, сзади из темноты, поэтому «шар», вероятно, его не видит.

«Балаклава» на бегу наклоняется, хватает клубничину и догоняет меня.

Клубничина в руках «балаклавы» – это украшение «Клубничного лабиринта». Я собственноручно снял ее и вытащил на улицу, разобрав на две части, чтобы выбросить в соответствующие контейнеры для раздельного сбора мусора: пластмассовую часть в контейнер для пластика, а металлическую – для металлолома. Я убрал эту шестидесятисантиметровую клубничину, потому что она раскололась и своими острыми краями представляла опасность для детей.

Пытаюсь изменить направление движения, но в результате маневра с трудом удерживаюсь на ногах и частично разворачиваюсь. Это позволяет мне увидеть, что происходит.

«Балаклава» и «шар» на полном ходу сталкиваются друг с другом. Правильнее сказать, что «балаклава» со всего маху бьет «шар» по макушке. А если уж быть совсем точным, «шар» врезается в клубничину. Пластик трещит; голова «шара» проламывает ягоду и оказывается внутри.

Клубничина остается на плечах у «шара», и теперь кажется, что у него огромная красная голова с султаном зеленых волос. При этом прочная острая стальная проволока, которой армирована клубничина, разрезает мужчине шею, не щадя и сонную артерию. В результате всего этого…

На разгрузочной площадке стоит мужик с красной башкой, а из шеи у него фонтаном хлещет кровь.

Мне становится дурно, в ушах шумит, я могу сохранять вертикальное положение, только стоя на коленях. Перебираю в уме причины головокружения и гула в ушах: кислородная недостаточность, удары лбом по металлической решетке и малоприятная картина, представшая перед моими глазами. У меня такое чувство, будто я наблюдаю за результатом сложного неудавшегося фокуса или попытки поставить спортивный рекорд.

Мужчина явно обескуражен и ошеломлен – а кто сохранил бы спокойствие, оказавшись в пластмассовой клубничине с открытой раной на шее? – и ведет себя во всех отношениях неразумно. Он размахивает руками, зачем-то несколько раз подпрыгивает на месте, хотя ему следовало бы…

«Балаклава» делает несколько шагов в сторону несчастного, говорит что-то, чего я не разбираю, приближается к нему с поднятыми руками – я расцениваю это как попытку помочь… Возможно, клубничноголовый слышит только приближающиеся шаги и понимает ситуацию неправильно. А может быть, что-то другое вызывает у него панику, и он, быстро повернувшись вполоборота, начинает улепетывать.

Чувак с клубничиной на голове мчится по эстакаде, фонтанируя во все стороны кровью, и его ноги мелькают, как лопасти пропеллера.

«Балаклава» несется вдогонку и снова