Проигравшая в любви, или Не кормите Лярву! - Мария Винтерштейн

Мне сделали обезболивающий укол но-шпы, боль отпустила и я расслабилась.

— А твой муж где? — поинтересовалась Маша.

— Я не замужем.

— Как так?!

Торопиться было некуда, я была не против поболтать и кратко обрисовала Маше свою несчастную любовную историю.

— Как ты думаешь, написать ему, что я в больнице? — посоветовалась я, уже зная, что, каким бы ни был ответ, я не удержусь от этой явной глупости.

— Нет, не пиши. У него там есть жена наверняка. И всегда была.

Маша была далеко не первой, кто высказывал мне подобное предположение. Сначала я их гневно отметала, потом устало отмахивалась. Я знала, что это не так. Хотя сейчас я уже могла бы и засомневаться, — мы расстались, он в Чечне уже скоро год как безвылазно, мог и успеть жениться. Но сомнений в душе не было.

— В принципе, его можно вернуть, — продолжила Маша, отвернувшись к окну, — только для этого нужно провести несколько ритуалов.

Вот оно, — промелькнула победная мысль, — как же все предсказуемо. Сейчас будет предлагать свои услуги. И чтобы избавить себя от возможных утомительных уговоров, я сказала на опережение:

— Ты знаешь, я в этих отношениях была честной и чистой, пусть лучше все так и останется.

— Как знаешь, — равнодушно бросила Маша. — Впрочем, он может сам вернуться, но только через пару лет. Позвонит тебе года через два — раньше не жди. Даже если и будет в Москве, будет избегать встречи с тобой. Другую для секса он всегда сможет найти.

Мне стало очень грустно. Два года — это слишком долго.

— Скажи, а вы вообще бедно живёте?! — вдруг резко сменила тему Маша.

Даааа — протянула я, обдумывая, что ответить и удивляясь про себя, — если это какой-то тактический ход, то уж очень примитивный. На что она рассчитывает?! Выдумывать ничего не хотелось, поэтому я скромно добавила, — не очень хорошо — и замолчала.

Маша ответом осталась, видимо, удовлетворена и отвернулась к стенке.

Я же уткнулась в телефон и, ругая себя за малодушие, написала имейл следующего содержания:

«Привет, а меня на скорой привезли в больницу. Останусь тут дней на пять».

Грустные размышления прервала вошедшая медсестра. Она протянула мне пустую баночку с жёлтой крышкой:

— В полшестого сдашь мочу, до восьми сдать кровь из вены.

Вздохнув, я послушно поставила будильник на 5.15. Как же рано начинается жизнь в больнице!

Спала я хорошо.

В 5.15 я легко проснулась. Чувствовала себя отдохнувшей. По ощущениям это было сравнимо с долгим сном после того, как ты целый день проплавала в океане: тело было мягким, мышцы расслаблены, а в голове — приятная пустота.

Сжимая в руке ёмкость пусть не с самой драгоценной, но, всё же, в данном случае, важной жидкостью, я вышла из палаты. И озадаченно поняла, что я не знаю, куда её сдавать. Кругом было пусто. На посту сестры не было ни души, все кабинеты и смотровая комната были закрыты. Несколько коек в коридоре были заняты, но все спали. И как назло, ни одного столика с похожими жёлтокрышечными баночками.

Я чувствовала себя ужасно глупо, наматывая круги по коридору пятого этажа гинекологического отделения в поисках выхода. Забавный эпизод для какого-нибудь киносценария — почему-то промелькнуло в голове. Вернулась было в палату. Маша спала, будить её не хотелось. Ну не маме же звонить за консультацией?!

Я снова вышла в коридор. И тут вспомнила, что накануне я сдавала такой же анализ молодой девушке-гинекологу, осмотр был на первом этаже. Я решительно направилась к лифтам. Первыми, тяжело кряхтя, раскрылись двери грузового лифта. Там, к моему удивлению и избавлению стояла пожилая лифтёрша. Моя спасительница строго подняла брови:

— Куда это Вы направляетесь?!

Я, смущаясь, вытянула руку со злополучной баночкой.

— Мне велели сдать анализ в половине шестого, а на посту никого нет, все кабинеты закрыты. Я подумала… — залепетала я.

— Так и поставьте им на стол тогда, — устало сказала женщина и захлопнула дверцы.

Несказанно обрадовавшись тому, что решение, хотя его оптимальность и вызывала у меня сомнения, найдено, я быстренько выполнила, что мне рекомендовали, — торжественно водрузила баночку рядом с какими-то медицинскими отчетами прямо посередине стола.

— Девочки, на уколы, — прервал мой второй сон зычный голос медсестры, доносившийся из коридора. «Девочки», старые и молодые, послушно побрели в процедурный кабинет.

За пять последовавших дней я так и не привыкла к этим призывам, поражающим своим тематическим разнообразием:

— Девочки, на завтрак! — Девочки, кто на выскабливание, все в коридор! — Девочки, кефир! — Девочки, 503-я, в смотровую!

На следующий день все койки в палате были уже заняты — в соседней палате проводили какую-то дезинфекцию и запах стоял такой, что одной пожилой женщине стало плохо с сердцем, после чего всех, видимо, во избежание дальнейших жалоб, перевели к нам.

И вот тут я снова задумалась о том, что случайности если и бывают, то не в этот раз. И решила смотреть во все глаза и слушать во все уши, чтобы не пропустить послание свыше. Урок первый был очевиден: хочешь полететь в Космос, заблаговременно убедись в своем здоровье и физической подготовке.

4. Девушка, к которой муж приходил каждый день

Койку напротив моей заняла миниатюрная девушка. Она медикаментозно стимулировала овуляцию в надежде забеременеть. Видимо, что-то пошло не так и со дня на день должно было стать ясно, увенчались ли усилия успехом.

К девушке каждый день приходил муж. Часа в четыре он звонил, она щебетала в трубку, что ей привезти, и с самым началом приёмных часов он уже с улыбкой заходил в палату, нагруженный пакетами с фруктами. Может, мне всё-таки приворожить моего Ангела, вдруг тогда он залетит ко мне в больничную палату, хрустя пакетами?

Подавив на корню легкую зависть тем фактом, что девушка мне была очень симпатична, а её суженый был однозначно не в моем вкусе, я поспешила выйти из палаты. Им до моей деликатности не было никакого дела — усевшись на кровать и обняв жену, молодой человек что-то шёпотом рассказывал ей, а она счастливо улыбалась. Вот досада.

Позже я узнала историю этой пары — вместе четырнадцать лет, самой девушке двадцать девять. Она сирота, есть две младшие сестрёнки, которые уже успели стать мамами. У неё самой с мужем стать родителями до сих пор не получалось.

Для племянниц и племянников девушка в перерывах между капельницами и уколами без устали вязала разноцветные крошечные пинетки. Спицы из рук она выпускала только для того, чтобы проверить рабочую почту и совершить очередной звонок. Хрупкая девушка работала завскладом в одной крупной сети оптик и, судя по обилию телефонных переговоров, пользовалась на работе любовью и уважением. Даже из больницы она всё контролировала и руководила рабочим процессом. Мелькнувшая мысль о собственной профессиональной нереализованности задела меня за живое — мой телефон молчал. Учеников я отменила, а в вузе до сентября меня, скорее всего, и не хватятся.

Вот он, урок второй — хочешь чувствовать себя нужной и востребованной, реализуйся в работе.

Я всё больше проникалась симпатией к моей миниатюрной соседке и надеялась, что ей всё-таки повезет.

Наблюдая за Девушкой и её мужем, мне, конечно, захотелось такой же заботы. Я загрустила.

Негативных эмоций следовало избегать, ведь поддавшись им, я рискую написать очередное жалобное письмо моему Ангелу. А это совсем лишнее, я еще и на отправленное вчера вечером ответа не получила. Значит необходимо отвлечь себя всеми возможными способами! Что можно предпринять в больнице?! Да ещё соблюдая постельный режим?!

Так случился социальный эксперимент под рабочим названием:

«Мужчины, полюбите меня больной и в пижаме, а без пижамы меня всякий полюбит».

Я поставила статус «в больнице» в WhatsApp. Всем написавшим или позвонившим мне знакомым мужского пола печальным голосом сообщала:

— Представляешь, в больницу загремела! Так грустно тут всё. Да, не очень хорошо себя чувствую.

Совиновнику происшествия же отправила на почту сухое протокольное изложение исхода нашей бурной ночи. Кратко. Ни слова упрека или сожаления.

Уже через полтора часа график посещений на ближайшие два дня был расписан. Если спрашивали, что привезти, то заказывала клубнику, миндаль и шоколадки (если не съем, их легко унести с собой домой!), а если не уточняли — то молчала. Совесть слегка грызла меня — так нагло использовать благие намерения людей! Экспериментатор во мне тем временем нашёптывал — когда еще будет такая ситуация, воспользуйся ей! Это же мужчины, им будет только приятно почувствовать себя героями! Навестить бедняжку в больнице — это же почти подвиг, разве кто-то любит больницы?!

Случились и вполне ожидаемые разочарования — мне торопливо желали скорейшего выздоровления, даже не интересуясь причиной попадания в больницу, спешили завершить разговор или переходили на другую тему: «Ну ты даёшь, а у меня вот тоже просто кошмар, на работе!».