Проблеск фонарика и вопрос, от которого содрогается мироздание: «Джо?» - Уильям Сароян

Тот ли это дом, в котором толпятся ошеломленные, растревоженные, скорбящие матери, бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки, прапрабабушки и прапрадедушки* Джо Акопяна, одиннадцатилетнего американца, чья семья семнадцать лет назад переехала из Битлиса? Можно ли было их назвать родом, племенем? Можно ли было сказать, что этот дом населен живыми и умершими душами племени, у которого обманом отняли сына? С трудом переводя дух, я щелкнул кнутом над головами пастырей и приказал: «Шевелись, ребята! Валяйте, проповеднички, читайте свои молитвы, да что есть мочи!» Потом через заднюю дверь я тихонько прокрался на кухню и увидел его маму, и, Боже мой, тут же понял, что они помолились на совесть, врачи напичкали Джо всем, что у них было. Луч моего косоглазого фонарика отыскал в ноябрьской ночи и в свете ноябрьского дня его сердце, и я понял – он жив! И знал – он проживет все те годы, что промчались-просвистели мимо моего уха прошлой ночью. А еще, что все отошедшие в мир иной прадедушки и прабабушки улыбаются сейчас. И ни слова не говоря, уселся за стол и просто взглянул на маму Джо и улыбнулся ей, а она тем временем накладывала мне в тарелку баранину с овощами и ставила ее передо мной. И сидя на коне, я сказал негромко всем докторам: «Смотрите, вот я выбрасываю свой револьвер, он мне больше не нужен, ребята». А потом я обратился к проповедникам: «Вот, видите, я выкидываю свой кнут». А потом я обратился к своему коню: «Конь, я снимаю с тебя это тяжелое седло и вытаскиваю удила из твоего рта. Вот так. Ты – свободен. Иди, бегай по холмам, там твое место. Разве здесь жизнь, достойная коня? Беги, скачи на холмы, резвись там себе на здоровье».

– Он спит, – сказала мне мама Джо. – С ним все в порядке. Через несколько дней он встанет. Приходи после школы. Может, к этому времени он проснется.

– Обязательно приду, – пообещал я. – Вот, когда он проснется, передайте ему фонарик. Это все, что у меня есть. Джо всегда хотелось такой иметь. Он может светить ночью на стены и потолок. Это так здорово!

Я встал из-за стола и сказал:

– Я сыт.

И, не торопясь, зашагал в школу. И мир опять стал прекрасен и полон всяких хитроумных механических штуковин, которые могут нам пригодиться в любое чудесное мгновение нашей жизни.

1938