Прекрасная стерва (сборник) - Елена Ларина

Она положила ладонь мне на грудь – не иначе, хотела послушать, колотится у меня сердце или бьется в обычном режиме.

– Слишком много впечатлений, Беннетт. У меня эмоциональный спад. – Хлоя неопределенно помахала рукой и добавила: – Даже не знаю, что у нас с тобой получится вечером. И получится ли что-нибудь вообще.

Что у нас получится, я мог во всех подробностях изложить. До темноты мы будем разговаривать, до рассвета – трахаться. С этой мыслью я обнял Хлою за плечи. Бог ты мой, как же с ней хорошо!

– Предоставь мне волноваться насчет вечерней программы, Хлоя. А сейчас давай я тебя домой отвезу.

Она тряхнула головой.

– Если тебе нужно на работу – поезжай. Лучше мы потом…

Нахмурившись, я зарычал.

– Не смеши меня, какая, к черту, работа?! Уже почти четыре часа! Садись в машину, и поехали!

Улыбка Хлои мигом утратила трогательную слабость.

– С возвращением, босс. Теперь я точно с тобой никуда не поеду.

– Хлоя, брось. Теперь я тебя не отпущу до самого Рождества, так и знай.

Она прищурилась. Предвечернее июньское солнце золотило ее щеки.

– До Рождества? Ты что же, в заложницы меня возьмешь, в подвале будешь держать?

– Я думал, тебе эта роль по вкусу.

Хлоя хихикнула, но не ответила. Зато ее глубокие карие глаза воззрились на меня не мигая. О чем она думала – я понять не мог. Читать по глазам Хлои всегда было непросто, а я давно не практиковался. Чтобы скрыть замешательство, я положил ей руки на бедра и чмокнул ее прямо в губы, желая много большего.

– Поехали домой, Хлоя. Нет, правда, все будет как ты захочешь.

– Беннетт…

Я не дал ей закончить, снова поцеловав. Ее упрямство только раззадорило меня.

– Садись в машину. Живо.

– Беннетт, я должна тебе кое-что сказать. Вряд ли тебе это понравится.

– Будь уверена – мне понравится буквально все. Ты, главное, подожди говорить, пока не убедишься, что я тоже языком владею.

Хлоя кивнула и послушно проследовала за мной к машине. Правда, она как-то загадочно улыбалась.

Пока мы ехали к ней домой, она скользила пальцами по моему бедру, время от времени тянулась, чтобы провести языком по моей шее, поглаживала мой член и болтала о красных стрингах, которые надела с утра «для повышения самооценки».

– Слушай, а твоя самооценка не пострадает, если я порву эти трусики прямо на тебе?

Мы ждали, пока загорится зеленый, и, чтобы не терять времени, я целовал Хлою. Только я ее распробовал, только Хлоя стала меня слегка покусывать и постанывать, только голова закружилась – как сзади отчаянно засигналили. Мне уже плевать было на правила дорожного движения. Я хотел одного – раздеть Хлою и взять прямо в машине.

Потом была поездка в лифте – не знаю, как я ее выдержал. Хлоя, вся горячая и влажная, черт побери, вся такая желанная, извивалась в моих руках, и я точно знал: сегодняшняя ночь растянется на трое суток, не меньше. Хлоя задрала свою красную юбку, а я поднял Хлою и, когда она раздвинула ноги, вонзил в нее свой изнывающий член.

– Сейчас ты у меня раз пятьдесят кончишь, – пообещал я.

– Честно?

– Честнее не бывает.

И я взялся за дело, совершенно проигнорировав третью попытку Хлои сказать мне нечто важное.

Но тут лифт приехал, двери раскрылись. Хлоя со смущенным видом извернулась, одернула юбку и пошла к квартире впереди меня.

Живот скрутило.

В этом доме я не был с тех пор, как мы поссорились и я обманул консьержа, чтобы тот пустил меня и дал увидеться с Хлоей. Однако мне удалось лишь поговорить с ней через дверь. Теперь меня потряхивало от волнения. Мне хотелось чувствовать одну только радость – мы ведь наконец-то помирились, – но я чувствовал и кое-что другое, а именно тоску по упущенному времени. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я приложился губами к шее моей возлюбленной – сзади, за мочкой уха – и начал загодя расстегивать молнию у нее на юбке, пока Хлоя возилась с ключом. Наконец, она распахнула дверь и повернулась ко мне.

– Беннетт…

Я буквально втолкнул ее в квартиру, распял у стены и заткнул ей рот поцелуем. Черт, какая же она была вкусная: ее дыхание отдавало лимонной водой, которую она недавно пила, и ее особенным запахом – нежной мятой. Но ее голодные губы были еще нежнее. Мои пальцы по-прежнему возились с застежкой на ее юбке, ведь я, как уже говорил, давно не практиковался. Потом я все-таки справился, юбка скользнула на пол, вывернувшись шелковой подкладкой наружу. Тогда я занялся пиджаком. Меня трясло от нетерпения. Какого черта Хлоя до сих пор в блейзере? Какого черта она еще не голая? Под блейзером – еще и темно-лиловая рубашка! Я облизнул палец, обвел кружком напрягшийся сосок. Хлоя часто задышала и произнесла прерывистым шепотом, глядя мне в глаза:

– Как мне этого не хватало. Я скучала по тебе.

И облизнула губы.

– А я-то как скучал! Черт возьми, я тебя люблю!

Я приложился к ее шее, стал целовать ключицы, грудь, вздымавшуюся от избытка чувств. Надо было унести Хлою в спальню или хоть в гостиную, но я, честно, просто не представлял, как остановиться. Может, взять ее прямо в прихожей по-быстрому? Или сделать над собой нечеловеческое усилие, добраться с Хлоей до ближайшего кресла и отведать ее языком? Я столько раз прокручивал в голове эту и всякие другие сцены, что теперь, когда Хлоя была со мной во плоти, растерялся, как малый ребенок перед столом со сладостями.

Мне хотелось всего и сразу. Хотелось слышать ее стоны и ощущать бархатистость ее кожи каждой клеточкой тела, хотелось забыться, чувствуя, как она сжимаете в руке мой член, хотелось видеть, как у нее на лбу проступают бисеринки пота, пока она скачет на мне, показывая, что истосковалась по мне не меньше, чем я по ней. Без сомнения, степень ее жажды станет ясна, когда она собьется с ритма, приближаясь к оргазму, или когда вцепится мне в волосы в ответ на мой страстный шепот: «Хлоя!»

Мои руки дрожали, расстегивая пуговки рубашки. Несмотря на безудержное желание, я все-таки понимал – нельзя рвать рубашку, в которой Хлоя так успешно защитилась.

– Беннетт…

– Что?

Я хотел насладиться этим моментом.

– Да…

Я расстегнул очередную пуговку, скользнул пальцами по шейной впадине.

– Беннетт, я тебя люблю.

Хлоя вцепилась в мои руки, зрачки у нее расширились до невероятных размеров. Я едва дышал.

– Но я сейчас такое скажу, что ты меня возненавидишь…

Я почти не понимал ее слов. В голове вертелось: «Беннетт, я тебя люблю». Я чувствовал, что глупо ухмыляюсь, но ничего не мог с этим поделать:

– Глупости. Как я могу тебя возненавидеть?

Хлоя покосилась на стенные часы и поморщилась. Сам я раньше не был у Хлои дома и сегодня ворвался к ней, ничего вокруг не замечая. Но ее движение и меня заставило оглядеться. Я ожидал совсем не такого.

Дело в том, что все в Хлое безупречно, стильно, актуально. Квартира же ее как будто принадлежала совсем другому человеку. Гостиная выглядела аккуратно, но потертые вещи и старая мебель не вязались ни с внешностью, ни с привычками Хлои. Неужели она все это купила? Неужели сама выбирала вот эти коричневые кресла и диван с обивкой, которая вызывает ассоциации с ремеслом таксидермиста? А чего стоила целая стая разнокалиберных деревянных сов на полке рядом с телевизором или кухонные часы с осклабившимся шмелем на циферблате и яркими дутыми буквами, которые складывались в надпись: «Время жужжать!»?

– Я… совсем другого ожидал…

Хлоя проследила за моим взглядом и расхохоталась. Именно так она хохотала всегда перед тем, как уничтожить меня в вербальной форме.

– А чего же вы ожидали, многоуважаемый мистер Райан?

Я помялся. Не хотелось обижать ее, но любопытство пересилило.

– Я ожидал, что твоя квартира будет больше похожа на тебя.

– Что? Тебе мои совушки не нравятся?

– Совушки как раз очень нравятся, только…

– Значит, кушетка не угодила? Может, если мы на ней покувыркаемся, у тебя мнение изменится?

– Прелесть моя, я готов с тобой кувыркаться на чем угодно. Просто я хотел сказать, что твоя квартира представлялась мне не такой…

Черт. О чем это я? Хлоя, сдерживая смех, закрыла мне рот ладонью.

– Расслабься. В этой квартире жила моя мама. Мне здесь нравится, но насчет вкуса ты угадал – ни одну из этих вещей я не покупала. Пока я училась, мне даже в голову не приходило что-то здесь поменять.