Кровью и жизнью (СИ) - Елена Добрынина

(одобрительный хмык), стандартные вопросы про боли, жалобы и самочувствие.. И настал черед магсестры.

Я легла на кушетку. Грымза подошла с постным выражением лица, немного жестко надавила прохладными тонкими пальцами одной руки на солнечное сплетение, а палец другой руки колко опустила мне на лоб, чуть выше переносицы.. Сейчас она скучающим голосом скажет «нулевой уровень», и я могу одеваться и идти к Лиз. Я так ярко представила себе это, что мышцы тут же напряглись, готовые к активности в любой момент.

Вместо этого неприятные ощущения нажатия пальцев магсестры усилились, и через пару минут напоминали уже грубые тычки. Я уже хотела было возмутиться и попросить мистресс Грымзу быть поаккуратнее, но внезапно уловила в склоненном надо мной лице последней выражение сосредоточенности и некоторого.. беспокойства?

— Полтора уровня, — наконец произнесла магсестра. — Направление и ось дара не определяется.

Что? Я ослышалась? Это невозможно! У меня же нет..

— Можете одеваться.

… нет никакого дара.. Это ошибка какая-то..

— Мисси Дженкинс! Одевайтесь. Попрошу вас не отлучаться надолго. Вас вызовут для беседы после окончания осмотра.

Одевалась я машинально и оттого несколько заторможено. Пальцы, спотыкаясь, застегивали ряд небольших пуговиц, а в голове продолжали носиться обрывки фраз и мыслей.

«Надо быстрее идти к Лиззи.. пикник., сад.. Полтора уровня.. Как? Попрошу не отлучаться надолго.. ось дара не определяется.. бред, бред.. Источник, какой же бред..»

Обратную дорогу к зале я совсем не заметила.

Зато четко запомнила, как изменилось выражения лица сестры, когда я вошла в залу. От радостно-нетерпеливого «Ну наконец-то!» до встревоженно-серьезного « Эмма, что случилось?», от розовощекого капризного ребенка до заботливой матушки. Казалось, Лиз мгновенно повзрослела, ну или просто отбросила вечную свою маску и предстала в истинном виде.

То, что я не разревелась позорно в это мгновение — заслуга Лиз целиком и полностью. Именно она схватила меня в охапку, усадила в самое дальнее кресло и так строго цыкнула на проявлявших любопытство учениц, что никто не посмел подойти ко мне с каким бы то ни было вопросом.

— Ну?

— Кажется, наш пикник отправляется демонам под хвост!

— Переживем. С тобой что?

— Дар, Лиззи.. У меня прорезался дар. «Полтора уровня, направление и ось не определятся»

— Демонова кочерыжка! Быть не может! Откуда? И как это не определяется?

Я развела руками.

— Может, магсестра напутала что-то..

— А если нет?

— Может, не так все плохо, полтора— не два. Что тебе сказали?

— Ждать конца обследования, меня снова позовут для беседы. Я не хочу никуда уезжать..

— Эмма, не кипиши. — Сестра сейчас так была похожа на па: то же деловитое выражение лица, те же сложенные на груди руки. Па точно таким же тоном вел сделки ( «Не будем торопиться, мастер Дэвидсон») и так же старался отложить эмоции в сторону, когда речь шла о важном. — Возможно, ничего ужасного и не случилось.

Не случилось... Возможно и так, но тревога, поселившаяся в сердце, не давала возможности поверить в это. И для нее имелись все основания. Это только в романах о старых временах юноши и прекрасные девы, обнаруживавшие в себе внезапно проснувшийся дар, становились великими магами, свободно совершали чудеса, жили долго и счастливо и в конце уезжали в закат на прекрасном единороге. В реальности же ничего хорошего такие новости не несли. Любой мало-мальски одаренный магической силой, сразу становился на учет в специально созданный для этого отдел Магического Контроля. За сокрытие своих способностей грозила существенная кара — выжигание дара и даже смерть.

Так как дар чаще всего проявлялся в юном возрасте, в период взросления, служащие Магконтроля раз в год проводили обязательные медкомиссии в школах, интернатах, приютах — подобные той, которая проходила в нашей школе сейчас. Очень удобно — и здоровье воспитанников можно проверить, и новые дарования зафиксировать. И уж если выявлен у ученика свежеоткрывшийся дар, то тут два варианта: если он совсем мал (меньше двух единиц обычно), то ученика не трогают, только осмотры он должен чаще проходить, чтобы убедиться, что уровень не растет. А вот если дар значительный, то хозяина его переводят в особое заведение — школу-распределитель Магресурса, где под контролем развивают и исследуют возможности дарования и решают, что с ним делать.

Более способных и сильных направляют в академии и университеты и, далее, на службу на благо государства. Тех, кто послабее, отпускают на вольные хлеба, взяв обязательное согласие оказать содействие своим даром, если возникнет государственная необходимость. Это официальная версия. В дополнение же к ней гуляло в народе большое количество страшных историй о том, как из Распределителя пропадают в неизвестном направлении юные маги, которым не посчастливилось привлечь чем-то к себе особое внимание Магконтроля. Неудивительно, что никто в эту школу не рвется. Исключение — лишь сироты да совсем небогатые граждане. Для них это хороший шанс иметь стабильную работу и существенный заработок. А вот если достаток определенный есть, и планы на жизнь имеются, такой сюрприз как внезапное открытие способностей только ставит палки в колеса. У меня имелось и первое, и второе.. и даже думать о Распределителе и Магконтроле не хотелось.

— Слушай, — снова Лиз ловко выудила меня из моих мрачных мыслей, — если твой дар уже стабилен и не будет больше расти, ты только в плюсе. Ну будешь пару раз в год комиссию проходить, невелика печаль. Зато какие возможности открываются! Знать бы только еще, какая именно у тебя способность.. Ты ее совсем не чувствуешь?

— Совсем, — я покачала головой.

— Вот бы целительство или эмпатия… Иллюзии тоже неплохо, тут есть где развернуться. Как бы проверить?

— Джейн еще болеет, — вдруг пришло мне в голову. — Можно ее навестить.

— Отлично! — Лиззи с готовностью вскочила с кресла, словно игрушка на пружинке. — Захватим сэндвичи и пойдем к ней.

Снова идти в сторону медчасти совсем не хотелось. Но любопытство не давало сидеть на месте, да и делать пока было решительно нечего. Поэтому я прошла через ползалы за сумкой, по пути шепнула Терезе, что мы идем в лазарет навестить Джейн, чтобы знали, где нас искать, и мы с Лиз тронулись в путь.

В лазарете нас встретила мэм Чейни — дежурная медсестра, похожая на строгую, но добросердечную бабушку.

— Подружке вашей уже получше. Еще денек-другой полежит и вернется к вам, — рассказывала она, провожая нас к кровати Джейн. Одноклассница сидела в подушках и читала книгу.

— Лиззи,