Раджа, который каждый день давал себя жарить. - Автор Неизвестен

— Кто? Да это я, раджа Каран, пришел, чтоб сжариться! Тебе разве не нужен завтрак сегодня?

— Я уже завтракал! — и факир вздохнул с сожалением. — Ты страшно был вкусен сегодня… право, с приправой куда лучше.

— С какой приправой? Я век свой ничем не приправлялся, ты, верно, кого-нибудь другого съел!

— А ведь, пожалуй, что так, — сонно пробормотал факир, — я и сам, было, думал… не может быть… чтоб одна приправа… так… — Дальше нельзя было разобрать: факир уже храпел.

— Эй, ты! — кричал раджа, яростно тормоша факира. — Ешь и меня!

— Не могу! — бормотал удовлетворенный факир. — Никак не могу! Ни чуточки… нет… нет, благодарю!

— Так давай мне золото! — ревел раджа Каран. — Ты обязан его дать: я свое условие готов выполнить!

— Право, жаль… не могу… тот черт, тот другой… убежал с халатом!

Раджа Каран в отчаянии пошел домой и приказал царскому казначею выдать ему требуемое количество золота, после чего, по-обыкновению, сел за трапезу.

Прошел день, другой, раджа по-прежнему раздавал золото и обедал, но сердце его было печально и взор темнее ночи.

Настал, наконец, третий день; на террасу явился царский казначей, бледный и трепещущий и пал ниц перед раджою.

— О, государь! Будь милостив! Нет ни одной пылинки золота во всем государстве.

Тогда раджа медленно встал и заперся в своей опочивальне, а толпа, прождав несколько часов у закрытых ворот дворца, разошлась по домам, громко негодуя, что как не совестно обманывать так честной народ!

На следующий день раджа Каран заметно осунулся, но твердо решил не нарушать своей клятвы. Напрасно уговаривал его Бикру вкусить чего-нибудь, раджа печально покачал головой и отвернулся лицом к стене.

Тогда Бикру или Бикрамаджита вынес волшебный халат и, потряхивая им перед царем, сказал:

— Возьми свое золото, друг мой, а лучше всего возьми себе халат, только отпусти на свободу ту птицу, что ты держишь в неволе.

Пораженный раджа тотчас же приказал выпустить птиц, и они взвились и понеслись к родному озеру Мансарабор, и долго звучала в воздухе их радостная песнь: «Хвала тебе Бикрамаджита! Хвала тебе, великодушнейший из раджей!»

А раджа Каран задумчиво понурил голову и подумал про себя: «Правы божественные птицы! Не равняться мне с Бикрамаджитою. Я давал себя жарить ради золота и собственного обеда, а он решился собственноручно нашпиковать себя, чтобы вернуть свободу одной единственной птице».