Отсутствие двери - Сергей Герасимов

Дети катались с грудей как с горок и дразнились, видя, как Поль ведет месть на поводу. Иногда месть рвалась, но у Поля пока хватало сил ее удерживать. Замок уже поднялся до четвертого этажа и ночами Поль делал вылазки по полной программе, с необходимой амуницией, под секундомер и с картой лабиринта. В коридорах и комнатах необходимо было двигаться быстро, как лопнувшая резинка и бесшумно, как смерть. С каждой ночью он проходил маршрут все тише и быстрее.

Он полностью восстановился. Он вспомнил как зависать на потолке, как прыгать из окна в окно, закручиваясь при этом и подражая полету мяча при ударе «сухой лист», пролазить в щели, проделанные специально для голодных мышей, и не обвариваться, вступив в кастрюлю с кипятком. Уже сейчас он был достаточно силен, но месть его пока была лишь размером с теленка, хотя уже и отрастила гребнистый хвост и два зародыша для дополнительных шей.

У входа в замок он разбил большой парк из декоративных грудей, в точности такой же, какой был в старом замке. Здесь, в парке, Полю пришлось выдержать первый бой с местными оборванцами. Оборванцы пришли большой компанией и приказали Полю убираться, в ответ Поль открыл огонь из автоматичисого пистолета, причем отстрелил сосок красивейшей из грудей, о чем потом жалел. Оборванцы вернулись, вооружившись гранатометами и сожгли половину парка. Так незаметно подступил месяц Популярный, когда ни о какой работе не было и речи, затем Безусловно Данный, второй месяц лета, но лишь к месяцу Бодрствования Поль смог восстановить темп работ. Приближалась осень, Поль работал днем и ночью, чтобы успеть к зимним праздникам. Сейчас он держал месть в огромном холле дворца, предусмотрительно сделаном навырост, – и это было единственным архитектурным отличием нового дворца от старого. Его месть бесновалась на цепях, прикованная к восьми кольцам, каждое из которых смог бы приподнять разве что откормленный рабочий слон. Ее три шеи, изрыгающие огонь, кольчатые как черви, вытягивались до самых анфилад девятнадцатого, предпоследнего этажа замка. Когда Поль бессонными ночами поднимался в сторожевую башенку, нависающую над холлом, он смотрел на свою месть и сам пугался ее размеров, свирепости и силы. Отсюда, со страшной высоты (луна осталось далеко внизу), месть казалась оранжевым пятном, от которого порой поднимались одна или две головы на длиных шеях и ласкались к Полю. Впрочем, он уже боялся подпускать их близко.

Достраивать замок оставалось совсем немного: лишь до той высоты, когда самые нижние камни стен не выдержат громадного веса и треснув, распадутся в пыль; тогда замок, утратив связь с грунтом, повиснет в воздухе, и станет по-настоящему благороден. И добраться к нему с земли станет не так-то просто для врага. С давних времен строят замки так, потому и строят такие высокие.

Осень в этот раз началась с месяца Крайних Границ и Полю пришлось ограничить себя во всем: в еде, отдыхе, самосозерцании и женщинах. В начале месяца, когда границы еще не были столь крайними, к нему наведывались три девушки из села, но затем осталась только одна, да и та к третьей неделе совсем облысела, особенно на бедрах. Волосы на холме и в коридорах стали седеть от недостатка влаги, а газопылевые туманности так усохли, что стали просто пылевыми и от обилия пыли было трудно дышать по ночам. Но Поль уже закончил шпиль и принялся за тренировки по полной программе.

Вторым месяцем осени, как чаще всего и бывает, случился месяц А Не Наоборот. В этом месяце, несмотря на опасность возвращений, Поль перешел сорок девять холмов и добрался до стен старого замка. Опять он глядел на это древнее жилище, в котором провел лучшие годы и познал столько счастья, глядел влажными глазами. Все виденное он собирался предать огню и мечу, чтобы с чистой совестью начать новую жизнь. В окнах горели огни. Примерно дюжина потерявшихся стражников гуляла по саду, некоторые тискали те груди, что особенно налились.

Впрочем, некоторые из грудей уже начинали вянуть, чувствуя приближение холодов.

Один из стражников влез на дерево и плакал, заглядывая в окна – бедняга уже совсем потерял надежду вернуться. В окнах виднелиль силуэты директора замка, в каждом окне по одному, а в некоторых даже и по два и исходя из этого Поль понял, что силуэты расставленны просто для отвода глаз, а сам директор прячется.

Выходя, он прошел через «Лесные дали» Шишкина и даже помедлил на прощание, вспоминая, сколько раз он проходил сквозь эту картину в своем босоногом детстве и никогда не думал, что вот так, как сейчас… Короче говоря, он не пожалел, что не взял месть в это путешествие. А месяц Души и Мира выдался теплым и дождливым. Месть перестала расти и даже съежилась, от сырости, должно быть;

Поль часто молился и вопрошал бога, дозволено ли то, что он намеревался сделать.

Бог смущенно разводил тяжело драпированными руками и качал головой, потряхивая нимбом: он тоже не имел определенного мнения. С одной стороны, убийство не прощается, но с другой стороны, раз уже построен столь великолепный замок, будет жаль, если он пропадет напрасно. Поль продолжал тренироваться, хотя и без прежнего рвения. Он научился падать вниз головой, отражаться от полированных поверхностей и держать удар силой восемнадцать тонн на треугольный сантиметр.

Приближалась зима, а с ней и день мести.

Первый месяц зимы, месяц Уже Упоминавшегося, поразил Поля первым, совсем настоящим снегом и обилием совпадений, напоминавших ему о приближающейся дате.

Казалось, что на тихий и белый мир вокруг наброшена сеть смысловых пересечений.

Вот он видит голых девушек, задумчиво купающихся в проруби, и число девушек, тринадцать, равно количеству вставных зубов у директора замка; вот одна из девушек тонет, а, как упоминалось в недавнем официальном послании, пришедшем на его имя, директор потерял свой тринадцатый зуб недавно, охотясь на бешеных вепрей вкупе с медведями и по сему случаю в замке обьявлен пятнадцатиминутный траур. А ведь утонувшую искали ровно пятнадцать минут. Из одежд девушки имели лишь золотые коронки – но золотые коронки были и на зубах директора. И так во всем: куда бы ни глядел Поль, он видел врага, или знак врага или символ врага, или знак того знака, который обозначит значение знака врага. Он совсем потерял сон, но враг сумел протиснуться даже в последние обрывки его сна. Месть больше не росла, но сейчас и она напоминала Полю о директоре: одна из восьми морд мести приняла совершенно директорское выражение и Поль понимал, что эту голову нужно как-нибудь отсечь, остальным в назидание, но не решался. И вот снова настал месяц Овладения и Поль окончательно овладел матерством мстителя.