Гражданский корпус - Прялухин Александр

стены превращается в монитор, а на столе появляется светящаяся клавиатура. Пальцы его проворно пробегают по виртуальным клавишам.

– Садись-ка, – обращается он ко мне, – Почитай. Два дня назад пришло.

Я вскакиваю со стула, чуть не уронив его. Подхожу к монитору, вглядываясь в строки сообщения:

“Привет, Вера-Ника! Если читаешь, значит на Земле. Умничка! А я не знаю, на какой планете нахожусь, зато работает трансгалактическая сеть. Это точно не Саленос, туда нас не повезли. Видимо, что-то случилось. Но мир – один из ключевых для флота эйнеров, здесь очень много их кораблей. Думаю, от меня еще будет толк, если получится передавать информацию из их тыла. Пусть даже нерегулярно – боюсь, что отследят. Палыч даст тебе номер, на который установит переадресацию моих сообщений. Верю, что еще увидимся! Андрей”.

Я прикасаюсь ладонью к экрану. “Жив. Андрей жив! Он где-то там, среди проклятых звезд!” Чувствую, как уверенность, которая, казалось, уже надорвалась внутри меня, снова натягивается упругой струной, звенит и вибрирует, заставляя быть смелой, решительной.

– Кто еще знает? – оборачиваюсь я к Станиславу Павловичу.

– Ты, я. Насчет него не уверен, – он кивает на Хэлга, – Понимает по-нашему?

– А вы разве не на разведку работаете?

– Работал. Но мои годы давно прошли. Да и нет там нынче толковых ребят, ошибку за ошибкой совершают. Нельзя им доверять. Надеяться можно на таких, как ты, да Андрюха. Инициативных, непредсказуемых одиночек, которые в нужный момент поведут за собой остальных.

– Ваш компьютер не вскроют?

Седовласый усмехается, прищурившись.

– Не на того напали. Вскрывалка не отросла еще!

Коротко кивнув, я делаю знак пилоту, чтобы собирался. Уже на крыльце хозяин дома кладет мне руку на плечо.

– Ты хоть и не человек, Вероника, но я тебе так скажу: у нас на своих надежды не осталось. А если то, что я о тебе знаю, правда… Тогда все еще можно изменить. Делай, как сердце подсказывает, погонникам не верь, надейся только на себя и на того, который все мои печеньки сожрал. Он, вроде, парень не промах, когда дело до драки дойдет. И в глазах верность. Прощай!

Старик не параноик. Мы успеваем дойти лишь до середины заросшего пустыря, когда замечаем двух человек, идущих навстречу.

– Следуйте за нами!

Еще троих или четверых я вижу чуть поодаль, за деревьями. Оглядываюсь. Палыч еще смотрит, приоткрыв калитку. Коротко кивает мне. Думаю, это значит “я предупреждал”.

* * *

В здании разведки, куда нас отвезли, приходится ждать не меньше часа. В просторном фойе, где мы с Хэлгом сидим на диване, нет никого и почти ничего: журнальный столик с рекламными проспектами о тропических мирах, беззвучно вещающий экран сетевизора, да сходящий с ума вентилятор, с бешеной скоростью вращающий под потолком лопастями.

– Нас арестовали?

– Я знаю не больше тебя, Хэлг. Хотя, за что нас арестовывать?

– Ну-у… – он поднимает голову к потолку, почесывает подбородок, – Могу придумать с полсотни причин.

– Они просто хотят меня использовать.

Вдруг ловлю себя на том, что сижу прямо, не решаясь опереться на спинку дивана. “Чертов горб! Он никак не отпускает меня! Как будто все еще за плечами…”

Встаю, подхожу к окну. Там, за стеклом, один из северных городов Земли, построенный на берегу холодного моря. Он продолжает жить своей жизнью, почти как маленький город Станислава Павловича, только шумнее, многолюднее. Суета его улиц контрастирует с тишиной в разведуправлении. Можно подумать, что нас оставили в здании одних.

– Заходите!

Дверь открывается, офицер приглашает в большой кабинет. Внутри длинный стол, по обе стороны от него две дюжины стульев. На некоторых сидят люди – кто в форме, а кто и в гражданском.

– Присаживайтесь.

Нам приготовили два места рядом со служакой, сидящим во главе стола. Лицо его напоминает высеченный из камня памятник, взгляд настолько тяжелый, что может раздавить не хуже танка.

– Вероника… Как вас по отчеству?

– У акци это не принято, нет отчеств, да и фамилий тоже, – шепчет ему на ухо помощник, но так, что я все слышу.

– Вероника, я вынужден перейти сразу к делу, потому что времени у нас не то, чтобы мало, его нет вообще!

– А я думала, что времени у вас полно, если уж нам с Хэлгом пришлось ждать целый час.

Игнорируя мой выпад, “памятник” продолжает:

– Завтра эскадра уходит к Проциону. Это одна из последних возможностей остановить продвижение противника к солнечной системе. Мы знаем, что на одном из захваченных миров вам удалось расстроить или, если хотите, нейтрализовать все общественное устройство эйнеров.

– Удалось или нет – я точно не знаю.

– Мы знаем. Наша агентура на Саленосе сообщает, что там до сих пор не восстановлена власть эйнеров и неизвестно – будет ли восстановлена вообще. По крайней мере, без дополнительной помощи.

Недовольный тем, что ему пришлось давать пояснения, он поправляет узел на галстуке, перекладывает разложенные на столе бумаги.

– Эйнерский флот, направляющийся к нам, несомненно тоже представляет собой ячейку их социума, с такими же ключевыми фигурами, на которых вы воздействовали на Саленосе.

– Ни на кого я не воздействовала. Просто нашла альфа-бионика, а Хэлг пристрелил его.

– Черт побери, сейчас это неважно! Просто найдите его еще раз. Один удачный залп и вражеский флот будет остановлен! Неужели это так сложно понять? Мы уже проработали все возможные сценарии и гарантируем, что сможем уничтожить любой из их кораблей! По крайней мере один корабль, самый важный. Остальное не имеет значения и с потерями мы считаться не собираемся! Нужно лишь указать пальцем, куда стрелять.

Оглядываюсь на остальных, с нетерпением ждущих от меня ответа. Снова поворачиваюсь к “памятнику”.

– Я человек не военный, но… Вам не кажется, что план до смешного прост?

– Девочка, это именно так и работает!

Мне жаль тысяч людей, которые погибнут напрасно. Я знаю, что напрасно. Но этих, разрабатывающих сценарии в кабинете, не переубедить.

– Перед смертью альфа-бионик сказал, что они будут готовы к появлению таких, как я. Вы ничем их не удивите. Но выбора мне не оставляете, верно?

* * *

Сервер с усилителем сигнала, похожим на тот, что подключал ко мне саленосский киберпсихолог, установлен на флагмане эскадры. Хотя флагман – это громко сказано. Эсминец “Доннерн” ничем не выделяется среди множества вспомогательных судов и лишь по какому-то внутреннему, засекреченному ранжированию флота, он числится кораблем номер