Мезеский дневник - В Данилов

- Спасибо тебе за этого, - он кивнул на пойманного леща, - а мой того... - пошел догуливать...

Я вернулся к своей лунке. Удочка - на прежнем месте. Осмотрел насадку - мотыль на крючке обсосан. Нацепив кольцом нового мотыля и подсадив еще для верности личинку, опустил мормышку на дно и медленно, плавными движениями стал приподнимать ее. Примерно сантиметрах в шестидесяти ото дна клюнуло. Я подсек и, осторожно выбирая леску, подтянул леща ко льду, затем, крепко ухватив его за голову, вытянул, а вернее, "выдрал" (здесь в ходу это слово) из лунки. В нем наверняка было больше килограмма. Быстро высвободив из лещевой губы мормышку, вновь опустил ее с мотылем в лунку. Секунд через двадцать-тридцать последовала резкая поклевка - аж отдалось в руках, и на льду заиграла алыми плавниками крупная сорога. Она глубоко заглотила мормышку, и мне пришлось изрядно потрудиться, извлекая крючок их глотки.

Подошел с "верха" Михаил. В его ведре было всего несколько подлещиков и сорожек. Я предложил ему поудить рядом со мной. Он согласился, просверлил две лунки: одну у меня за спиной, а вторую справа, метрах в пяти. И вскоре я уже слышал, как за моей спиной на льду трепыхался солидный лещ, Михаил тут же его убрал в ведро, рыба некоторое время грузно ворочалась в нем, шлепая по его стенкам. А из другой лунки Михаил вытащил одну за другой несколько тучных сорог. Мне оставалось только порадоваться за товарища.

Ивана мы нашли за поворотом реки в небольшой группе рыбаков. Он скорее не удил, а наблюдал за происходящим.

- По домам? - спросил он, сматывая удочки.

- Да, пора, - ответил Михаил.

Мы втроем двинулись по реке к машине. Примерно в километре от стоянки наткнулись на Сашу. Он ловил один под самым берегом.

- Как рыбка? - полюбопытствовал Михаил.

- Есть немного, - с напускным равнодушием ответил Саша и стал вытаскивать из самодельного плоского ведра сорог, лещей и густеру, раскладывая их на льду в ряд. А когда наш товарищ извлек из ведра последнюю рыбу, мы так и ахнули: судак килограмма на полтора!

День второй

В пять утра мы уже на ногах. Самовар, весело гудя, как бы говорит: пора в дорогу. Это хозяйка-рановстайка позаботилась о нас.

За ночь подморозило, льдинки бодро похрустывали и позванивали под ногами. За лесом на востоке уже вовсю трудилось солнце, освещая и обогревая промерзшую землю. Над нашей просекой высоко в небе плыли легкие отдельные облачка - предвестники ясной погоды.

На Мезе в этот день народу гораздо больше, чем вчера. Очевидно, по погоде. А она и впрямь выдалась на славу: небольшой ветерок, щедрое солнце, легкий морозец.

На этот раз мы не пошли вверх по реке, а сели немного левее стоянки машин. Здесь река круто поворачивает вправо. На излучине уже обосновалось человек семь, - правда, на достаточном удалении друг от друга.

Я, как обычно, пристроился у берега. Здесь течение было слабое среднюю мормышку не стаскивало. Товарищи остановились неподалеку.

Не успел я расположиться поудобнее и размотать вторую удочку, как у меня клюнуло. Вытащил подлещика граммов на пятьсот. Затем еще трех, примерно таких же из той же лунки. Рыбу не складывал в ведро, а, не желая терять времени, оставлял на льду перед собой. Подлещики вызывающе подпрыгивали, ворочались. Видимо, это привлекло ко мне внимание двух местных ры-бачков: один сел на ящик метрах в двул впереди меня, а другой сбоку, слева. Они, воровато поглядывая на меня, стали усердно орудовать удочками. Но почему-то у них не клевало.

- На что ловишь?

- На мотыля.

- А мормышка какая?

Я показал ему мормышку - большого латунного "клопа". Рыболов похмыкал неопределенно и, не проронив больше ни слова, отошел к своей лунке. Закурил. Тут только я понял, что, наверное, было причиной плохого клева у моих соседей: они курящие! Насквозь прокуренными пальцами насаживали мотыля и еще надеялись на успех!

На обратном пути мы попытали удачу на том месте, где русло реки было прямое, широкое, с солидной глубиной и сильным течением, Я опустил тяжелую свинцовую мормышку-картечину в старую лунку. Стал медленно поднимать приманку. Как будто клюнуло. Подсекаю. Осторожно, с натяжкой вываживаю рыбу. Но вместо рыбы сначала показывается рукоятка из белого пенопласта, затем стальной прут, и, наконец, я извлекаю из лунки новенький двухкрюковый багор. Вот те на! Как будто кто-то прочитал мои мысли в тот момент, когда я, совсем недавно, тщетно возился с не пролезавшим в лунку крупным лещом и бранил себя за то, что не взял с собой багра.

Отложив багор, я снова опустил в ту же лунку мормышку. И - вот дела! попался хороший лещ, но багор не потребовался: рыба легко прошла в лунку. Неплохо, черт возьми! Однако больше поклевок в этой лунке в течение примерно четверти часа не было.

Прошел к противоположному берегу. Присел подле старой, размытой лунки. Сразу клюнуло. Ощущаю редкие сильные толчки. Медленно и осторожно поднимаю удочку. Вот показалась наконец моя мормышка, а вместе с ней обрывок чужой лески. Это, оказывается, на ней бьется рыба. Занятно! Леска тонкая, диаметром примерно 0,1 миллиметра. Вижу и леша. Он был подбагрен кем-то, по всей вероятности случайно,за анальный плавники, конечно, оборвал леску-паутинку. Теперь же силы его иссякли, и он только изредка делал попытки уйти в глубину. Осторожно подтаскиваю его в лунке. Он идет вверх брюхом. Вот уперся в лед, и так просто его не возьмешь. Надо заводить его в лунку головой или хвостом. Лучше, конечно, головой. И в любом случае нужен багор.

- Ну-ка, найденыш, помогай, - обращаюсь к лежащему возле меня багру.

Лещ заволновался. Стал судорожно тянуть в глубину. Пришлось почти до конца сдавать обрывок лески. Багор наготове. Улучив момент, когда рыба перевернулась, подставив голову, я подцепил ее багром под жабры и выволок на лед.

День третий

Утром мы с Иваном расположились недалеко от Михаила. Для разминки просверлил две лунки. Попробовал ловить - поклевок нет. Подождал минут пятнадцать. Снова промормышил. Результат тот же. В чем дело?

- Наверно, давление падает, - высказал предположение Иван. - Весь день теперь брать не будет... Я уж знаю...

- Не будет? Работать надо! - смеясь, проговорил Михаил, вытаскивая из лунки увесистую сорогу.

Это подстегнуло Ивана. Он тоже склонился над лункой и начал "работать". Однако движения его были не так сноровисты, как у Михаила. После нескольких минут безуспешного ужения Иван положил удильник на лед, закурил. У Михаила тоже вроде бы- "заколодило".

А я решил переменить место. Пошел вниз по реке туда, где вчера хорошо клевало.

Подошли Михаил с Иваном. Они о чем-то возбужденно разговаривали.

- Что там у вас?

- А ты погляди...

Я присмотрелся к ребятам. Михаил приоткрыл холщовую сумку, и я увидел огромную пасть щуки с торчащими из нее обрывками лесок.

- Добро, Миша! Ты сегодня - герой дня. Однако пойдем посмотрим, как там наш Лександр судачка обхаживает, - потянул Михаила за рукав Иван.

Нашли мы Сашу на том же самом месте, где он впервые поймал судака.

- Ну, хвались - выкла-а-ды-ы-вай, - громко, высоким тенорком пропел Михаил, лукаво глядя на Сашу.

Тот улыбнулся, встал с ведра. Открыл крышку. Как обычно, хсрошая рыба была у Саши! Крупные подлещики, сороги, окуни. Судаков вот только не было на этот раз.

...Время перевалило за полдень. Солнце по-арежнему не в силах пробить плотную облачность. Ветер переменился и дует не с залива, как вчера, а с севера. Его жгучее, пронизывающее дыхание заставляет нас поднять воротники, опустить клапаны ушанок.

Мы присаживаемся передохнуть. Слегка подкрепились подмороженными бутербродами да чайком и отправились к стоянке машин (нас обещал подвезти один шофер).

...И вот уже машина мчит нас -и других рыболовов в село, и кто-то, стараясь перекричать рев мотора, весело горланит:

- Прощай, про-ща-а-ай, Ме-е-за! Спасибо тебе за рыбалку!