Роза - Мартин Смит

Он добрался лишь до Сейнт-Джеймс-сквер, когда его снова начала бить лихорадка, да так, что стучали зубы. И хотя он и без того опаздывал, Блэар все же свернул в одну из пивных, на вывеске которой было написано: «Самый дешевый джин». Там он положил последнюю свою монету на стойку, и сидевшие за ней длинным рядом завсегдатаи пивной — младшие продавцы, ученики и подмастерья с вытянутыми скучными лицами будущих профессиональных плакальщиков, пока только проходящих обучение, каждый день заглядывающие сюда в обед, — мгновенно раздвинулись, отшатнувшись, и тем самым освободив для него достаточно просторное место.

Бармен поставил перед ним стаканчик и проговорил:

— К джину полагается бесплатная закуска: маринованные яйца или устрицы. Что предпочитаете?

— Ничего, спасибо. Я только по жидкой части.

Пока Блэар опорожнял стакан, взгляды всех присутствующих, казалось, были неотрывно устремлены только на него. Лица сидевших в пивной посетителей не просто поражали своей белизной. Британца от людей любой иной национальности отличал тот особый, болезненно землистый оттенок, который приобретает кожа, если солнце вечно скрыто за плотной завесой дыма. Вдоль стойки к Джонатану медленно пробирался паренек с блестевшими глазами. На нем были украшенная зеленой лентой шляпа, пурпурный галстук, плоский, словно капустный лист, и желтые перчатки, поверх которых на пальцах красовались перстни.

— «Иллюстрейтед Лондон ньюс». — представился он и протянул руку.

Репортер. Блэар не стал дожидаться сдачи. Отпихнувшись от стойки, он, пошатываясь, вывалился из двери пивной на улицу.

По лицу парня расползлась довольная усмешка, как если бы он вдруг обнаружил в своей устрице жемчужину.

— Знаете, кто это был? — громко проговорил парень. — Блэар. Тот самый, с Золотого Берега. «Ниггер[4] Блэар».

Конечной целью путешествия Джонатана Блэара был стоящий на Севилл-роу особняк того типа, который так любят коммерческие банки и частные клубы: обрамленный витыми резными колоннами вход, три этажа сплошных высоких окон и увенчивающий их декоративный карниз из длинного ряда мраморных зубцов олицетворяли уверенности, благопристойность, рассудительность и солидность. Медная дощечка, прикрепленная к одной из колонн, сообщала: «Королевское географическое общество».

— Здравствуйте, мистер Блэар! — По совершенно непонятным для Блэара причинам, Джессуп, швейцар Общества, всегда относился к нему с подчеркнутым вниманием и заботой. Он принял у Блэара шляпу и пальто, потом провел его в глубь гардеробной, поставил перед ним чай, молоко и спросил:

— Как вы себя чувствуете, сэр?

— Познабливает, но не сильно, так, самую малость. — После захода в пивную Блэара трясло уже так, что теперь чашка с чаем едва удерживалась у него в руке.

— От крепкого чая вам станет легче, сэр. Рад снова вас видеть, сэр.

— И я рад тебя видеть, Джессуп. Епископ еще здесь?

— Его светлость еще здесь. Ему только что понесли сыр и портвейн. Отдышитесь немного. Я с огромным интересом следил по газетам за вашей работой, сэр. Надеюсь, о вас еще не раз напишут.

— Я тоже надеюсь.

— Как вы полагаете, сэр, вы сможете идти сами?

— Думаю, что да. — Приступ ослабевал. Блэар тяжело поднялся, и Джессуп прошелся щеткой по его пиджаку.

— От джина у вас сгниют все внутренности, сэр.

— Спасибо, Джессуп. — Блэар, чувствуя себя немного взбодрившимся, направился к выходу из гардеробной.

— Епископ в библиотеке карт, сэр. Но, пожалуйста, будьте поосмотрительнее. Он сегодня не в настроении.

Библиотека карт служила материальным подтверждением вклада Королевского общества в географические открытия, исследования и в процесс познания. Начало ей положила Ассоциация исследователей Африки. На висевшей в зале огромной карте были нанесены маршруты всех экспедиций, какие в свое время организовывались, финансировались и поддерживались Обществом: экспедиции Мунго Парка вверх по Нигеру, Бертона и Спика на озеро Виктория, Спика и Гранта по Белому Нилу, экспедиции Ливингстона в Конго и Бейкера в Уганду, когда он разыскивал Спика. По всем стенам библиотеки от пола до потолка тянулись полки с книгами, атласами и картами, верхнюю часть помещения опоясывала галерея, опиравшаяся на чугунные колонны: туда вела небольшая винтовая лестница. Через стеклянную крышу в помещение проникал мягкий рассеянный свет. В самом центре библиотеки возвышался на постаменте глобус; официальным имперским цветом, розовым, на нем были обозначены британские владения, опоясывавшие весь земной шар.

Возле глобуса стоял епископ Хэнни, высокий мужчина средних лет в черном шерстяном костюме с характерным церковным воротником наподобие перевернутой буквы «V». Большинство англичан одевались в черное, и потому казалось, будто вся страна постоянно пребывает в трауре; однако на епископе строгие цвет, покрой одежды и белоснежность воротничка лишь оттеняли и подчеркивали совершенно неподходящие для священнослужителя силу, решительность и энергию, а также резкость и прямоту его взгляда. Лицо у епископа было румяное, красногубое, волосы, когда-то темные, но успевшие поседеть, ликующе загибались на висках вверх; такими же торчащими были и брови.

— Садитесь, Блэар, — проговорил епископ. — Вид у вас такой, словно вы прямо из ада.

К столу для географических карт, на котором стояли сыр и портвейн, были придвинуты два стула с высокими спинками. Блэар принял приглашение и рухнул на один из них.

— Весьма рад возможности снова увидеться с вами, Ваша Светлость. Простите, что опоздал.

— От вас разит джином. Выпейте лучше портвейна.

Хэнни наполнил бокал Блэару, потом налил себе.

— От вас вообще плохо пахнет, Блэар. Растрата благотворительных фондов, сознательное неподчинение приказам, подстрекательство к работорговле — Господи, ну и перечень! Вы поставили в неудобное положение и Королевское общество, и наше министерство иностранных дел. А ведь я вас рекомендовал!

— Из фондов я взял только то, что мне задолжали. Если бы мне удалось попасть на заседание Совета управляющих…

— Если бы вам это удалось, вы бы получили по физиономии и оказались выставлены за дверь.

— Ну, тогда мне лучше не рисковать, чтобы не спровоцировать их на насилие. — Блэар снова наполнил свой бокал и поднял глаза на епископа. — А вы можете меня выслушать?

— Меня не так легко шокировать, как некоторых других. Я ожидаю встретить в людях моральную низость и развращенность. — Епископ выпрямился на стуле. — Но нет, я не стану вас выслушивать, это было бы пустой тратой времени. Вас не любят по другим причинам, не имеющим ничего общего с обвинениями, о которых я упомянул.

— По каким же это?

— Вы американец. Я знаю, что родились вы здесь, но теперь-то вы американец. Вы даже не представляете себе, насколько грубыми и оскорбительными бывают иногда ваш тон и ваша манера держаться. И к тому же вы бедны.

— Вот поэтому я и взял те деньги, — ответил Блэар. — Я был в Кумаси, в экспедиции. Я не Спик, мне не нужна целая армия сопровождающих, у меня было всего пять человек, чтобы нести научные приборы, лекарства, продовольствие, подарки вождям племени. Мне пришлось заплатить этим пятерым авансом, а я до этого уже потратил все свои средства. Эти люди зависели от меня. Двадцать фунтов. И без того не велика сумма, а ведь половина этих людей по дороге умирает. Хотите знать, куда подевались те деньги, что были обещаны Королевским обществом и министерством иностранных дел? Их растратила колониальная администрация в Аккре. Единственное, откуда я мог что-то взять, был Библейский фонд. Вот я и взял. Выбор был очень простой: или еда, или книжки.

— Библия, Блэар, пища духовная. Пусть даже и для методистов. — Епископ произнес эти слова так тихо и таким свистящим шепотом, что у Блэара возникли сомнения, было ли это сказано всерьез или же Хэнни сам в душе насмехался над подобным обвинением.

— А вам известно, на что чиновники в Аккре пустили мои деньги? На торжества и церемонии в честь этого кретина-убийцы… вашего племянника.

— Это был официальный визит. Естественно, они должны были пустить ему пыль в глаза. И если бы вы не были так бедны, никаких проблем не возникло бы. Потому-то и говорят, что Африка — место для джентльменов. А вы…

— Горный инженер.

— Ну, положим, больше, чем просто горный инженер. Вы еще и геолог, и картограф; но вы не джентльмен, уж это точно. Джентльмены располагают личными средствами, достаточными для того, чтобы любая неожиданность не превращалась в болезненную проблему и публичное унижение для всех. Не беспокойтесь, я возместил Библейскому фонду ту сумму, которую вы у них взяли.

— С учетом моих расходов в Кумаси, Общество до сих пор должно мне еще сто фунтов.

— После того как вы их опозорили подобным образом? Не думаю.