Клеопатра - Наталья Павлищева

– Клеопатра?..

Юная царица чуть склонила голову:

– Приветствую тебя, Цезарь. Ты звал меня?

Цезарю понадобилась вся его воля, чтобы взять себя в руки. Однако… Царица Египта, самая богатая женщина из известных ему, появилась из вороха тряпья, принесенного на плече раба!

А та чуть оглянулась на самого приникшего к полу слугу и повелительным жестом отправила его прочь. Даже если бы на ней не было короны, уже то, как ползком удалился раб, подсказало, что это не простая девушка.

Гай Юлий встал и подошел ближе. За свое недолгое пребывание в Александрии он немало наслушался об этой дочери Птолемея Авлета.

– Ха… хаха…хахаха!..

По дворцу разнесся хохот Цезаря. Множество людей, выставленных Пофином и им самим, ждут ее с моря, перекрыли все подступы к Александрии, ловят по городу, днем и ночью караулят, соревнуясь, чтобы перехватить царицу, а она вот так запросто появляется из груды тряпья, наплевав на все усилия шпионов!

– Откуда ты?!

Клеопатра спокойно дождалась, пока Цезарь закончит смеяться.

– Ты меня звал, я пришла.

– И не боишься, что я прикажу тебя убить?

– Убить? Все, что я знаю, говорит о твоем уме, а только глупец станет убивать человека, не выслушав его.

Цезарь усмехнулся, в этой царице определенно чтото было. Он сел в кресло, показав жестом, чтобы садилась напротив. Клеопатра подчинилась, но такая покорность не обманула римлянина, он прекрасно разбирался в людях и понимал, что женщина в любой момент может выпустить когти. Мало того, всего два шага, сделанные молодой царицей до второго кресла, продемонстрировали Цезарю такую гибкость, какой могла бы позавидовать любая танцовщица, а покорных женщин с грацией дикой кошки не бывает.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу объяснить тебе коечто про Египет.

У Цезаря слегка приподнялась бровь. Она непохожа ни на одну их тех, кого он знал. Неужели в этой голове есть еще и ум?

– Я чегото не знаю об этой стране из того, что должен знать? Ну, кроме вашей семейной свары за власть…

– Конечно. Кемет много старше Рима и эллинского мира и в нем свои тысячелетние законы. Птолемеи тоже многого не знали…

– А ты знаешь?

В ответ на откровенную насмешку Клеопатра чуть вскинула голову:

– Я – да! Я знаю египетский и могу читать папирусы из библиотеки Мусеума. Могла, пока ты не сжег его.

– Ты пришла укорить меня за эту оплошность? – Цезарь раздраженно отбросил в сторону один из свитков, лежавших на столе, и поднялся на ноги.

– Оплошность?! – Клеопатра тоже встала. – Уничтожение библиотеки, которую собирали тысячи лет, ты называешь оплошностью?!

Глаза молодой женщины возмущенно сверкали. Цезарь с изумлением отметил, что некрасивое лицо мгновенно преобразилось, видно, обаяние Клеопатры было именно в ее живости. Почти смущенно пробормотал:

– Ну ладно… ладно… Да и сгорелото немного… Только книги, привезенные для библиотеки.

– Прости, я не хотела пенять тебе сейчас. – Было видно, что она с трудом взяла себя в руки, чуть вздохнула и продолжила: – В Египте власть передается от отца к дочери и фараоном можно стать, только женившись на дочери фараона.

Цезарь замер, соображая. Думал он, как делал и все остальное, очень быстро, почти сразу усмехнулся:

– Ты хочешь сказать, что, только женившись на тебе, можно стать новым правителем Египта? – Его глаза насмешливо заблестели. – Если ты обо мне, то успокойся, я не собираюсь на тебе жениться, у меня есть супруга в Риме. Или хочешь, чтобы заменил тебе мужа? Но ты замужем за одним братом, если не нравится, то почему бы не выйти за другого, ведь это в обычаях Кемета?

Клеопатру просто передернуло от такого предложения.

– Я не хочу мужем Птолемея!

Цезарь вспомнил младшего Птолемея, дебелого, рыхлого мальчика, воспитанного евнухом в его же понимании жизни, и пожалел молодую женщину.

– Хорошо, мы обсудим это позже, – примирительно произнес он, наливая в кубок вино и протягивая царице. Чуть звякнули браслеты на узком запястье, тонкая, изящная рука приняла поднесенное вино спокойно. Залюбовавшись ее пальцами, он едва не перелил свой кубок через край. Клеопатра тихо рассмеялась. И смех у нее такой же, как голос – низкий, грудной, обволакивающий… Его хотелось слушать и слушать.

Цезарь уже чувствовал себя во власти звуков этого голоса. А еще запаха… Было желание принюхаться, она определенно пахла чемто забытым детским. Борясь сам с собой, он снова встал, для вида прошелся и, остановившись позади нее, слегка наклонился, чтобы действительно понюхать волосы, уложенные в замысловатую прическу под царственным уреем. Вкусно пахло медом и молоком, от этого вдруг стало радостно и светло, словно легкий запах перебивал вонь гари с улиц Александрии и все остальное тоже. А еще мелькнула мысль, что волосы густые и наверняка укутают ее до самых колен, если распустить.

– А если я все же оставлю тебя замужем за братом?

– Я убью его! – голос прозвучал почти спокойно и твердо, не похоже, чтобы она произнесла это в минутном порыве.

– По крайней мере, откровенно, – пробормотал Цезарь. – А знай ты, что я завтра лишу тебя власти, смогла бы убить меня сегодня? – Цезарь впился взглядом в глаза Клеопатры.

Ей и мгновения не понадобилось, чтобы осознать, что от ответа зависит все, даже сама ее жизнь. Солгать нельзя, отшутиться тоже, Цезарь поймет, и его доверие больше не вернешь. Клеопатра не отвела глаз, в них не мелькнули ни страх, ни замешательство:

– Да.

Сколько длилось молчание, они не знали оба. Первым отвел взгляд Цезарь, чуть кривовато усмехнувшись, протянул руку к кубку с вином, отпил глоток.

– А ты меня? – Ее голос спокоен и требователен, такую не испугаешь шпионами Пофина или буйством толпы на улицах Александрии!

От резкого движения вино выплеснулось из кубка, рука схватила ее за волосы на затылке, рывком притянула ближе, глаза снова уставились в глаза, губы насмешливопрезрительно изогнулись:

– Я тоже!

Она не показала, что больно, напротив, почти довольно улыбнулась:

– Мы квиты…

И пальцы, державшие волосы, разжались. Цезарь ничего не мог противопоставить откровенности этой юной женщины.

Не мог или не хотел? Он знал ее меньше часа, но в глубине души уже понимал, что на всю жизнь болен этим низким грудным голосом, пьянящим запахом ее кожи, завораживающим блеском синих глаз.

И это Цезарь, перед которым падали ниц самые красивые женщины Рима, стоило лишь бросить на них взгляд!

Он видел все ее недостатки: крючковатый нос, выступающий подбородок, неровные зубы, пухлые, как у хомячка, щеки, маленький рост… Пожалуй, столь некрасивой любовницы у Цезаря еще не было. Но и столь необычной тоже. Одно ее появление из мешка с тряпьем чего стоило!

Гай Юлий поймал себя на том, что пытается найти оправдание своему внезапному увлечению опальной царицей. Стало досадно, он как насекомое, попавшее в паутину, пытался избавиться от чар Клеопатры, одновременно страстно желая, чтобы эта паутина не рвалась! Получалось, что боролся не с этой женщиной, а сам с собой…

Хмуро покосившись на египтянку, Цезарь вдруг подумал о том… как она целуется. Губы не пухлые, напротив, узковаты… Не отрывая глаз от этих узких губ, попытался поставить кубок с остатками вина на столик, видно, не попал, хрусталь упал и разбился. Но это было уже неважно.

Его рука снова овладела ее затылком, правда, на сей раз не сжимала волосы, а лишь не позволяла убрать голову. Не понимая, чего он хочет, Клеопатра встала. Теперь бросался в глаза маленький рост царицы – чуть выше плеча самого Гая Юлия.

Медленно Цезарь приблизил свое лицо к ее, ожидая ответа. Ничего не последовало, она замерла словно в изумлении. Позже он узнал, что египтянки не знают поцелуя, а тогда коснулся губ сначала слегка, потом отбросил все сомнения и впился в ее рот со всей страстью.

От неожиданности Клеопатра вздрогнула, мгновение Цезарь даже чувствовал ее сопротивление, которое разожгло страсть еще сильнее, потом женщина поддалась. Но стоило ему погрузиться в блаженство, как она змеей выскользнула из рук!

Оторопевший римлянин резко выпрямился. Что себе позволяет эта красотка? Уж онто наслышан о ее любвеобильности, что за выходки? Набивает себе цену?!

И увидел, что она стоит, никуда не убегая и не заигрывая. Наоборот, Клеопатра таращилась на него, с изумлением трогая маленькими пальчиками свои губы:

– Как это ты… зачем?..

В ее голосе, позе, взгляде не было ни наигранности, ни даже кокетства. И сильный, жесткий мужчина растерялся. Шагнул ближе.

– Это поцелуй…

– В рот?

– Ну да… в губы… Вот так, – он снова осторожно притянул ее к себе и коснулся губ, мысленно отметив, что от них пахнет розами.

На сей раз Клеопатра не сопротивлялась и даже подалась навстречу. Цезарь с восторгом подумал, что впервые ему приходится учить женщину целоваться!

Эту науку Клео освоила быстро, а в остальном ей действительно не было равных.