Пат - Матвей Анатольевич Голотин

на следующей странице). Под боем оказались обе ладьи белых. Но на самом деле всё было гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд.

Небольшое шахматное отступление. В этой позиции Санни мог с темпом развить свою вторую ладью,

переведя её с h1 на c1. В этом случае ладьи теперь не только защищают друг друга, но и создают неплохую угрозу по вертикали c. В таком варианте на пешку на c7 нападают сразу три фигуры белых.

Но этот довольно простой способ защититься от «вилки» в голову плюшевому щенку не пришёл. Он, казалось, в принципе не заметил опасность потери фигуры. Поэтому щенок, думая, что он развивает свою атаку, поставил ладью на c5, напав на ферзя. Гарри, не мудрствуя лукаво, забрал неожиданный и приятный подарочек на h1, объявив шах.

Санни был шокирован собственным зевком. Он ударил себя лапой по лбу, а затем медленно спустил её на глаза. Внутри него всё кипело. Щенок почти сгорал от стыда. Но, переборов себя, он продолжил партию. Это похвально. Большинство гроссмейстеров в этой ситуации просто бы сложило оружие. А Санни решил продолжить борьбу. Хотя особого смысла в этом не было. Ведь спустя пару десятков ходов плюшевый щенок всё-таки получил неизбежный мат. После этого шахматисты пожали друг другу руки (и лапы тоже) и разошлись.

После последней на турнире партии в исполнении Бенжамина и Рона и победы первого начались короткое подведение итогов и небольшая церемония награждения. Грамоты и призы предусмотрены не были, а вот титул чемпиона двора был обеспечен. Озвучивать итоги товарищеского мини-турнира вызвался Бенжамин. Микрофона во дворе не оказалось, поэтому говорить нужно было громко и чётко, при этом перебивая ветер. С этой задачей он справился. С заслуженным третьим местом Бенжамин поздравил себя, вызвав небольшой смешок товарищей, второе, невероятно почётное место, занял Санни, а за первое место и полученное звание абсолютного победителя улицы Грин Стрит свою порцию оваций получил Гарри. Чемпион подошёл к господину-ведущему, пожал ему руку и вежливо поклонился всем остальным участникам соревнований. После волны аплодисментов Бенжамин отнёс шахматы домой, вернулся во двор и предложил ребятам сходить на стадион. Те его предложение приняли.

По дороге мальчишки постоянно о чём-то беседовали, при этом иногда посмеиваясь. Обсуждали они не только прошедший мини-турнир, но и посторонние вещи и события. Причём общались именно мальчики. Санни, летевший рядом, за весь путь не проронил ни слова. Мордочка его было каким-то напряжённым, задумчивым и грустным. Изредка щенок тяжело вздыхал, и, казалось, что хандра наконец отпустила его. Но спустя секунды он вновь погружался в тоску. Так тяжело ему было принять исходы тех двух несчастных партий.

На стадионе мальчишек уже заждались другие ребята. Так как до прихода Бенжамина, Гарри и Рона игроков было не много, всего шесть человек, матч ещё не начался. Футболисты до этого просто разминались, пасуясь и забивая мячи в ворота. С появлением ещё трёх человек возникла другая проблема. Теперь в одной команде играло пять футболистов, а в другой — четыре. Вскоре и эта задача была решена. На поле пришёл Питер. Только с приходом десятого игрока мальчишки смогли начать игру.

Уже во время матча Бенжамин заметил одну странную деталь. На краю борта, как обычно, сидел Санни. Только сегодня он почему-то никого не поддерживал и не подбадривал, не радовался забитым мячам. Даже улыбка с его мордочки пропала. Бенжамин такое настроение своего питомца совсем не радовало. Волнение с игры переключилось на щенка. Мяч, ворота и счёт мальчику уже были не интересны. Во многом из-за такого отношения Бенжамина к игре его команда в упорной борьбе минимально уступила со счётом 8:7.

Однако сразу засыпать плюшевого щенка вопросами мальчик не стал. Мало ли? У всех в голове есть свои глубокие думы. Вдруг это личная тайна? Да и к вечеру Санни вроде повеселел. По крайней мере, заговорил. Вместе друзья сыграли в UNO, при этом смотря телевизор, почитали книжку перед сном и лишь после отправились спать. День получился насыщенным, и организм требовал восполнить силы.

Разбудило Бенжамина своими первыми лучами жаркое летнее солнце. Оно ещё не было в самой вышине, так как на часах было всего девять утра. Мальчик присел на кровати, потянулся и улыбнулся, наслаждаясь первыми минутами нового дня.

Первым делом Бенжамин решил проведать своего спящего плюшевого друга. Однако в этом плане он допустил неточность.

Санни не спал. Его глаза были открыты. Они смотрели куда-то в одну точку. Мордочка щенка была уставшей. Видно, что ночной сон не пошёл ему на пользу.

Чтобы привести питомца в чувство, Бенжамин нежно ткнул пальцем в его плюшевое тело. От неожиданности щенок вздрогнул и повернул голову. Увидев хозяина, он успокоился, опустил выпученные от страха глаза, но вылезать из-под кровати не спешил. Тогда Бенжамин самостоятельно вытащил его оттуда. Первые лучи утреннего солнца окатили щенка с головы до задних лап. На свету было видно, что у Санни под глазами появились небольшие тёмные синяки. Однако мальчик не сразу обратил на них внимание.

— Ты чего встал в такую рань? — поинтересовался он у друга. — Ты же всегда любил поспать.

— Не спится, — сухо ответил Санни.

Только после этого ответа Бенжамин заметил синяки:

— И откуда у тебя синяки под глазами? Ты что, не спал всю ночь?

— Нет. Я постоянно просыпался и долго не мог уснуть.

— Из-за чего ты просыпался?

Тут щенок слегка замялся. Его глаза вновь поникли, а мордочка приняла печальный задумчивый вид. Бенжамину не терпелось узнать проблему своего питомца. Однако торопить плюшевого щенка мальчик не стал. Бенжамин сидел и терпеливо ждал ответ от Санни. Наконец щенок собрался с мыслями и с духом, тяжко вздохнул и слегка взволнованным голосом поведал всё, как было.

Санни рассказал и о том нелепом пате в партии с Роном, и о зевке ладьи и дальнейшем поражении с Гарри. Мысли эти не давали ему покоя ещё днём. Да и ночью тоже. Они, уходя и вновь возвращаясь, заставляли его вздрагивать на своём матрасике, переводить дух, успокаиваться, засыпать, чтобы потом опять проснуться по той же причине. И так почти до утра. Тут не то, что не выспишься. Так ведь и с ума сойти