Динозавр, который выжил. Как справиться с любым кризисом - Андрей Аркадьевич Ковалев

привозила те самые джинсы. Помню, она удивлялась: килограмм клубники, которая абсолютно бесплатно росла у нас на даче, стоила столько же, сколько синтетическая кофточка, которая стоила сто рублей. Для советского человека это было невероятно.

Папа – полковник, вышел в отставку. Он наверняка дослужился бы до генерала, но в какой-то момент, после инцидента на Даманском полуострове, его перевели на китайскую границу. А у мамы Большой театр, карьера, переехать она к нему не могла. Даже в отпуск на Дальний Восток ездить у нее не получалось. Поэтому папу мы видели только когда он приезжал в отпуск в Москву. Так продолжаться не могло, и мама поставила условие, что если он не уйдет в отставку и не вернется, то они разводятся. Папа в это время командовал полком, и ему сказали: «Если останешься, дадим тебе дивизию и звание генерал-майора». Но папа все-таки выбрал семью. Если бы остался в армии, я уверен, что он дослужился бы до больших должностей. Помните, как в фильме «Офицеры»: «Есть такая профессия – защищать Родину».

9 мая был святой праздник для него. Он надевал все свои ордена и медали. Ехал к Большому театру, там всегда собирались ветераны Великой отечественной войны.

Хотя отец был военным до мозга костей, после отставки он сумел найти себя. Его назначили директором профессионального технического строительного училища, и он очень успешно им руководил, превратил его в огромный комплекс, сделав особый упор на реставрационных профессиях. Сейчас это реставрационный колледж. Отец был очень строгим и суровым человеком, методы воспитания были соответствующие. Во втором классе он нашел у меня окурки (сигареты детям не продавали, мы собирали окурки и курили) и выпорол меня офицерским ремнем – с тех пор я не курю. Воистину сила офицерского ремня волшебна)))

Конечно, меня не покидает боль в сердце, которая будет со мной навсегда. Это было уже после института. Мы выпивали с приятелем дома. Отец зашел, сделал замечание, и я спьяну как-то грубо ему ответил, сказал, что все надоело, и гордость не позволила мне извиниться. Отец обиделся. Очень скоро он заболел (инсульт). Год мучился, а потом ушел из жизни. Я перед отцом так и не извинился. Поэтому, дорогие мои читатели, почаще говорите своим родителям, как вы их любите, и не стесняйтесь извиняться.

У отца было семнадцать орденов и медалей. Когда и у мамы случился инсульт, квартира месяц стояла открытая. Китель, который, конечно, я мечтал передавать внукам и правнукам, украли. Если бы нашел этих негодяев, этих воров, задушил бы собственными руками.

Хорошие воспоминания тоже есть. Например, как мы с мамой до и после ее спектаклей ели взбитые сливки в кафе с видом на Кремль в гостинице «Москва» – ничего вкуснее в своей жизни я не пробовал. Когда я уже был постарше, пил невероятно вкусное пиво – называлось «Двойное золотое». Оно продавалось только в буфетах Большого театра и Кремлевского дворца съездов. Мама моя была настоящей звездой. Часто выступала перед космонавтами, берегу ее фото с Юрием Гагариным и Германом Титовым. Она дружила со своими коллегами, оперными певцами, дирижерами и режиссерами: Ириной Архиповой, Иваном Пьявко, Галиной Вишневской, Артуром Эйзеном, Борисом Покровским и многими другими.

Когда я был маленьким, мама очень хотела, чтобы я пошел по ее стопам и стал музыкантом. Поэтому с четырех лет я учился играть на фортепиано, потом на скрипке, на виолончели, занимался в музыкальной школе имени Дунаевского. Так что путь мой был определен: сначала я должен был поступил в Мерзляковское училище при консерватории. Я очень понравился декану факультета контрабаса (по совместительству секретарю партийной организации консерватории). У меня была хорошая виолончельная техника и очень длинные пальцы – идеально для контрабаса. А дальше меня бы ждала консерватория и оркестр Большого театра. Мой школьный товарищ Леня Смелов, с которым мы сидели за одной партой, окончил консерваторию и до сих пор играет в оркестре Большого театра. Мы нашли друг друга в соцсетях, недавно он приезжал ко мне в гости и, проходя по моему особняку, сказал: «Андрюха, повезло тебе, что ты в консерваторию не пошел)))». А туда я не пошел из-за отца, он не хотел, чтобы я становился профессиональным музыкантом, считал, что музыка – это что-то несерьезное. Семья наша была небогатая. Машины не было, квартира кооперативная, за квартиру каждый месяц платили деньги, а мама моя была очень безалаберная, честно говоря, все время сидела в ломбарде, в долгах. И вытащил я ее из ломбарда, только когда уже стал зарабатывать свои первые деньги. А еще у нас была дача восемь соток на станции «Театральная», огромный конгломерат дачных поселков. Было ощущение, что все предприятия Москвы, все театры и даже Мосфильм и Союзмультфильм находятся там – а мы жили в поселке Большого театра. Много друзей, походы, велосипеды, песни у костра, рыбалка. Бабушка, кстати, тоже ловила рыбу. Кот всегда ждал, когда бабушка что-то поймает – мелочь доставалась ему. Очень вкусные карасики бабушка жарила. У нее была целая ферма, она весной покупала цыплят, причем были не только цыплята, но и цесарки, утки. Помню, соседи жаловались, что наши утки плавают в пруду, а утки ели всю эту ряску, и пруд был чистый. А когда бабушка перестала уток держать, то он сразу зацвел. Пруд был прям вплотную к нашему участку. Домик небольшой, жили, как я говорил, мы скромно. Но вот всем ребятам, когда нам исполнилось лет по пятнадцать, им родители начали покупать мопеды, мотоциклы, и я, конечно же, тоже начал просить. Схема финансирования была интересная, папа делал первый взнос, а бабушка обеспечивала ежемесячный платеж, потому что мы могли купить только в рассрочку. Бабушка жестко сказала, что только мотороллер, потому что на нем ей было удобно сидеть, а нужно было ездить за продуктами в Тучково, потому что магазина не было. Когда поселок только построили, электричества не было, воды не было. За водой ходили в колодец. Керосиновые лампы, керосиновые плитки – приезжала такая цистерна с керосином и все с бидонами шли и покупали этот керосин. Все мои друзья гоняли на «макаках» и «коврах» (так называли мотоциклы Минского и Ковровского мотозавода), а я, значит, на мотороллере «Тула». Представляете, что это значит для молодого парня? Но я гонял на мотороллере лихо. Все мои интересы мгновенно перенеслись в сферу мотоспорта, я в него просто влюбился, у меня все тетради были изрисованы мотоциклами. Иногда мне везло и доставался какой-нибудь плакат Kawasaki Max 3, например. И я на квадратики разрисовывал ватман,