Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

– Возможно, она их копила, – безучастно сказал полицейский. – Она когда-нибудь делилась с вами душевными переживаниями?

– Очень сильно сомневаюсь, что она ими с кем-либо делилась. Матильда не из таких. Она была очень скрытной. – Сара пожала плечами. – Да и знала я ее всего... Ну, около года. Я живу в Лонг-Аптоне, а не в Фонтвилле, так что встречалась с ней только во время своих визитов. – Она покачала головой. – В ее медицинской карте нет и намека на склонность к депрессии. Но меня беспокоит... – Она замолчала.

– Что вас беспокоит, доктор Блейкни?

– Во время последней нашей встречи мы разговаривали о свободе. Матильда заявила, что свобода – всего лишь иллюзия, в современном обществе нет такого понятия. Она процитировала мне Руссо, знаменитый лозунг студентов-шестидесятников: «Человек рожден свободным, но всегда закован в цепи». По мнению Матильды, остался только один вид свободы – свобода выбрать время и способ смерти. – Ее лицо посуровело. – Впрочем, мы вели подобные разговоры каждый раз, когда я заходила к ней. И этот разговор ничем не отличался от предыдущих.

– Когда это было? Сара тяжело вздохнула:

– Три недели назад. Что самое ужасное, я все свела к шутке. «Даже этой последней свободы не осталось, – сказала я, – потому что доктора боятся обвинений в недобросовестности и ни за что не оставят пациенту выбора».

Детектив, крупный пожилой мужчина, сочувственно похлопал ее по руке:

– Перестаньте, незачем мучить себя. Она умерла от потери крови, а не от передозировки снотворного. Кроме того, я не исключаю возможность убийства. – Он покачал головой. – Я видел немало самоубийц, но чтобы пожилая женщина решила превратить себя в букет в ванной... Скорее всего за этим стоят деньги. Мы, старики, слишком долго живем, и молодые начинают испытывать нетерпение.

Слишком он эмоционален, подумала Сара.

Час спустя доктор Камерон был настроен более скептически.

– Вам придется попотеть, если хотите доказать, что она сделала это не сама.

Тело вынули из ванны и положили на расстеленный на полу целлофан. «Уздечка для сварливых» все еще оставалась на лице женщины.

– Кроме разрезов на запястьях, нет ни царапин, ни травм, за исключением естественно образующихся, конечно. – Он показал на багровые пятна в области ягодиц. – Это посмертная гипостаза, а не синяки. Бедная старушка. Она даже не дергалась.

Сержант Купер выглянул из-за дверного косяка, чтобы посмотреть на серое тело, но тут же с отвращением отпрянул.

– Она и не могла дергаться, если находилась под воздействием лекарств, – пробормотал он.

Камерон стянул резиновые перчатки.

– Посмотрим, что покажут лабораторные анализы, но мой совет – попридержите коней. Не думаю, что старший инспектор будет тратить время и силы на это дело. Здесь почти все ясно. Буду откровенным: если на вскрытии не обнаружится ничего необычного, я констатирую самоубийство.

– А что говорит вам ваше чутье, доктор? Лично мне листья крапивы подсказывают, что это было убийство. Зачем ей жечься крапивой перед смертью?

– Самобичевание. Да и вам ли не знать, что в таких ситуациях трудно отыскать логику. Самоубийцы редко находятся в ясном рассудке, совершая подобное. И все же, – задумчиво произнес Камерон, – я удивлен, что она не оставила записки. В ее внешнем виде столько театральности, что какое-то объяснение этому должно быть. – Доктор начал заворачивать тело в целлофан. – Почитайте «Гамлета». Думаю, ответ нужно искать там.

Мистер и миссис Спед топтались в библиотеке, словно два неприкаянных призрака. Они были настолько непривлекательны внешне, что Купер засомневался, вполне ли здоровы супруги в умственном плане. Оба не смотрели в глаза сержанту, и на каждый его вопрос следовал немой обмен взглядами, после чего отвечал кто-то один.

– Доктор Блейкни сообщила, у миссис Гиллеспи есть дочь, проживающая в Лондоне, и внучка в пансионе. Не могли бы вы назвать мне их имена и объяснить, где их можно найти?

– Она хранила свои бумаги в полном порядке, – заговорила наконец миссис Спед, получив что-то вроде немого разрешения от своего мужа. – Все есть в бумагах. – Женщина кивнула в сторону письменного стола и дубового бюро. – Где-то там. В полном порядке. Всегда в полном порядке.

– А вы разве не знаете имени ее дочери?

– Миссис Лассель, – проговорил мужчина после недолгого раздумья. – Джоанна.

Он привычно потянул себя за нижнюю губу. Жена хлопнула его по запястью, нахмурив брови, и мистер Спед поспешно засунул провинившуюся руку в карман. Эта пара напоминала двух детей-переростков, и Купер подумал, не наняла ли их миссис Гиллеспи из жалости.

– Как зовут внучку?

– Мисс Лассель.

– А имя ее вы знаете?

– Рут. – Миссис Спед и ее муж снова обменялись взглядами. – Они нехорошие. Обе. Миссис грубит мистеру Спеду из-за сада, а мисс ругает Дженни из-за уборки в доме.

– Кто такая Дженни? – удивился сержант.

– Дженни – это миссис Спед.

– Понятно, – сказал Купер, стараясь говорить как можно дружелюбнее. – Должно быть, для вас это было ужасным потрясением, Дженни, найти миссис Гиллеспи в ванне.

– Да, ужасное, ужасное потрясение. – И она завыла, схватив мужа за руку.

Немного помедлив и опасаясь еще более бурной реакции, Купер достал из кармана и показал супругам кухонный нож, упакованный в полиэтиленовый пакет.

– Я не хочу расстраивать вас еще сильнее, но постарайтесь ответить: вы узнаете этот нож? Вы видели его раньше?

Миссис Спед трагически поджала губы, однако перестала причитать и слегка толкнула локтем мужа. Тот заговорил:

– Ящик в кухне. Нож из ящика в кухне. – Он дотронулся до рукоятки ножа сквозь полиэтилен. – Я выцарапал здесь букву «д», что означает «дом». На ноже, что я храню в сарае, буква «с» – «сад».

Купер рассмотрел поближе грубую «д», кивнул и убрал пакет с глаз долой обратно в карман.

– Спасибо, мне понадобится нож из сада для сравнения. Я попрошу офицера сходить с вами в сарай после окончания нашей беседы. – Он дружелюбно улыбнулся. – У вас наверняка есть ключи от дома. Могу я на них взглянуть?

Миссис Спед потянула за шнурок, висящий у нее на шее, и вынула ключ, который лежал в ложбинке между грудями.

– Только я, – произнесла она. – Только у Дженни есть ключ. Мистеру Спеду не нужен ключ.

Она отдала его Куперу, и тот почувствовал тепло, исходящее от металла. Он испытал легкое отвращение, потому что ключ был влажный и маслянистый от пота. Полицейский тут же почувствовал укол вины оттого, что находил эту пару очень неприятной; он понимал, что в отличие от миссис Гиллеспи не вынес бы их в своем доме и получаса.

Ближайшие соседи Матильды Гиллеспи жили в крыле, примыкающем к ее дому. Раньше «Кедровый дом» принадлежал одной семье, но теперь небольшая табличка указывала на дверь в боковой коттедж с западной стороны здания.

Перед тем как постучать, Купер прошел по гравийной дорожке до угла и осмотрел двор, обрамленный аккуратными кустиками анютиных глазок и живой, изгородью, за которой виднелись обширная лужайка и сад, относящиеся к «Кедровому дому». Детектив почувствовал внезапный приступ зависти к живущим здесь людям. Насколько тоскливой была его собственная маленькая коробка, называемая домом, по сравнению с этим жилищем!.. Его жена предпочитала жить в современном доме с удобствами и соседями, вечно сующими нос не в свое дело. Он же, будь его воля, довольствовался бы осыпающейся штукатуркой, но прекрасным видом. Видимо, уступать любимым женам – удел полицейских. Он слишком много времени проводил на работе, чтобы навязывать собственную тягу к уединению женщине, которая стоически и с чувством юмора переносила его постоянное отсутствие в течение тридцати лет.

Купер услышал, как сзади открылась дверь. Он повернулся, вынув из нагрудного кармана удостоверение, и поприветствовал толстого пожилого мужчину, который направлялся к нему:

– Детектив Купер, сэр, из полиции Дорсета.

– Орлофф. Дункан Орлофф. – Мужчина обеспокоенно провел рукой по широкому, довольно приятному лицу. – Мы ожидали вашего прихода. Боже мой, Боже мой! Признаюсь, вой Дженни Спед было нелегко вынести. Бедняжка. В общем-то она вполне нормальная, пока ее что-нибудь не расстроит. Вы и представить себе не можете, что здесь творилось, когда она нашла Матильду. Она выскочила из дома с таким визгом, словно увидела привидение, а потом к ней, видимо, из сочувствия, подключился и муж. Я сразу понял, что произошло нечто ужасное, потому и вызвал полицию и «скорую помощь». Слава Богу, полицейские приехали быстро и догадались взять с собой женщину. Она оказалась на высоте – успокоила Спедов в рекордное время. Боже мой, Боже мой, – повторил он. – У нас такая спокойная жизнь, мы не привыкли к подобным вещам.

– К такому никто не привыкает, – отозвался Купер. – Предполагаю, вам сказали, что произошло?

Орлофф в отчаянии взмахнул руками.