ЧТО ДОЗВОЛЕНО ЧЕЛОВЕКУ - Евгений Дрозд

— …а она тогда ему в ответ: мне, мол, плевать, что он робот, коли я от него аборт делала. Все его защитные контура порушу и, если, говорит, ты мне согласия на физическое усыновление не дашь, так я и без него обойдусь. Мне это без разницы, когда я готова к очеловечиванью, а он и отвечает…

— Гм, да, — вступил в разговор джентльмен.

Люмпен прервался и проявил такую же искреннюю готовность внимать, как прежде — говорить.

— Так вот, — продолжил Ньюмен, — я, мой друг, в некотором роде тоже… Истории там разные… Да. Жалко таланта Бог не дал, а то знаете, я бы такое мог написать. Все бы ахнули… Что, не верите?

— Верю, верю, — поспешно замахал руками Лизард. — Да как же можно такому респектабельному господину не поверить?

— Да при чем тут респект?.. — Ньюмен стянул с руки перчатку и задрал указательный палец. — Вот, например, возьмем Меркурий. Вы на Меркурии бывали? Нет? А, пустяки, та же Луна, только побольше. Те же кратера, цирки там разные. Ну, атмосфера имеется, да что с нее толку. Разряженная. Ядовитая. Но облака на Меркурии красивые. Серебристые, из какого—то там окисла состоят. Разъедают любой металл. А еще на Меркурии есть залежи дельта—руды. А это, вы и сами знаете, господин Лизард, дело миллионное, если повезет и наткнешься на открытый выход. А где пахнет миллионами, там, конечно, драмы, трагедии — все что хотите. А антураж—то какой!..

Ньюмен покрутил в руках пустой стаканчик и посмотрел сквозь донышко на собеседника.

— Да, друг мой, хотел бы я очутиться в шкуре настоящего писателя, ощутить себя всемогущим вершителем судеб, демиургом своих героев… Вообразите: Меркурий, скалы, барханы черного песка, низкое черное небо. Кибертележка с дельта—рудой, три фигуры в скафандрах возле нее. Пока это просто пешки, марионетки, отличающиеся друг от друга лишь этикетками: Марчч, Ахмед, Болтун. Они мертвы, они застыли в недвижимости, а ты мановением руки вселяешь в них жизнь. И вот они шевельнулись, пошли…

Тележка с рудой вильнула в сторону и резко остановилась.

— Привал, — объявил Болтун и достал сумку с инструментом. — Гусеница полетела. На полчаса работы.

«Полчаса, так полчаса».

Ахмед сел, по—восточному скрестив ноги. Марчч лег.

Задержка спутников Болтуна не удивила. Долгие годы странствий приучили их к терпению. Известно, что чем ближе к финалу катится предприятие, тем нелепее возникающее препятствие. И если реагировать на каждое, никаких нервов не хватит.

Марчч лежал на спине и глядел в зенит. Серебристые облака эффектно смотрелись на черном бархате меркурианского неба. Так бывает на Земле ночью, глубокой осенью, где—нибудь в лесу или в поле. Но на Земле кроме неба присутствуют еще ветер и запахи. Пахнет прелой листвой, грибами, сыростью и еще черт знает чем… Воздухом, одним словом. А здесь не воздух, а атмосфера: снаружи — ядовитая, холодная, а внутри скафандра — смесь химически чистого кислорода с химически чистым азотом. Запаса в баллонах еще на полсуток. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения. Ходу до корабля от силы часов семь—восемь… Да, кажется, эта авантюра вскоре благополучно завершится. А тогда…

…тогда можно будет послать подальше и космос, и планеты, и чуждые пространства, и черные небеса. На вырученные от продажи руды деньги можно весь остаток жизни вдыхать запахи прелой листвы и грибного леса. Своего леса, между прочим. «Частное владение. Не входить!»

Хватит на все и на всех.

Марчч покосился вправо, на неподвижного Ахмеда. Тот как сел, так и не шелохнулся ни разу. Человек неисчерпаемой выдержки и безграничного терпения. Человек, нарушивший почти все законы и побывавший, наверное, во всех исправительных заведениях Системы. Лысый череп, небритый подбородок, холодок в глазах — классический тип громилы из кассового стереобоевика. Дубина дубиной, патологическая личность, а ведь и у него наверняка свои мечты, свои планы. Интересно, как он собирается распорядиться своей долей? Какие могут быть у преступника желания?

Марчч повернулся на бок.

С Болтуном все ясно. Болтун весь, как на ладони. Его идеал — собственная ремонтная мастерская где—нибудь в пригороде Саутрока и счет в банке на черный день. По вечерам бренди в любимом баре и флирт с какой—нибудь шалой девчонкой, что вихляет тощими бедрами под цветным лучом лазера. Перебрав лишку, он будет рассказывать леденящие душу истории про свою многотрудную жизнь…

Марчч этими рассказами был сыт по горло. Тем более что сразу становилось ясно, Болтун либо врет, либо переиначивает байки знакомых уголовников. Несерьезный человек. Даже именем собственным не обзавелся. Болтун и Болтун. Правда, к технике руки заточены.

Опять же, как ни крути, а на жилу дельта—руды навел не кто—нибудь, а именно он. Да и вообще вся эта затея — его выдумка. Так что выходит, не такой уж Болтун — болтун. Но все же лучше бы он чаще помалкивал…

— Готово, парни, — сказал Болтун.

Марчч и Ахмед поднялись. Тележка тронулась и покатилась со скоростью пешехода к кораблю, в точности повторяя маршрут двухнедельной давности, правда, в обратном направлении. Болтун шел рядом с ней, Марчч и Ахмед — чуть сзади. Болтун, конечно же, завел очередную историю, пользуясь тем, что шлемофоны в скафандрах нельзя было отключить. Его голос зудел над ухом назойливо и непрерывно, но Марчч уже научился отвлекаться от этого и думал о своем.

Он шагал, механически обходя препятствия, стараясь идти по едва приметной колее, проложенной гусеницами тележки. По обеим сторонам проплывали вереницей красно—синие скалы, уходили к близкому горизонту барханы, поросшие кристаллическими деревьями, но на всю эту экзотику он не обращал ни малейшего внимания. Приелось. Главное ждало впереди, в ракете. И дальше, на Земле.

Марчч вспомнил, как начиналась эта авантюра. Как он спьяну поверил, что у Болтуна действительно имеется карта, на которую какой—то безвестный старатель нанес открытый выход дельта—руды. Как они искали третьего компаньона, и нашли Ахмеда, который, как ни странно, оказался при деньгах и субсидировал покупку латанного—перелатанного планетолета, годного все же на два—три рейса. Потом приобретение снаряжения, скафандров, провианта… На вездеход денег уже не хватило, пришлось довольствоваться грузовой тележкой. Вспомнилось, как он, Марчч, торговал робота у какого—то жучка, бывшего служащего электронного концерна «Мыслетроникс».

Прощелыга клялся и божился, что без робота им никак не обойтись, что эта сделка окажется лучшей в его, Марчча, жизни и только из—за огромного к нему уважения в придачу к магноферритовому интеллекту он бесплатно отдаст сменный блок, заряженный сотней гигабайтов анекдотов…