Дочь от другой. Развод в 50 - Виктория Борисовна Волкова

Как добрались, Валентина Сергеевна? – спрашивает он учтиво. Подхватывает как пушинку мой огромный чемодан и быстрым шагом идет к стоянке, где припаркован банковский мерседес.

– А Рем Владимирович? – изумленно озираюсь по сторонам. Как обычно, по перрону спешат люди, вот только мужа среди них нет. В любой толпе муж виден издалека. Высокий широкоплечий мужчина, на голову выше остальных. Обычно встречает сам. Целует при всех, вручает цветы.

А сегодня он даже на вокзал не приехал. Странно.

«Чем же он так занят? Такого точно никогда не было!» – думаю, следуя за водителем. – «Да и времени уже половина десятого вечера», – мажу сумрачным взглядом по циферблату привокзальной башни.

Какие могут быть дела?

Усевшись на заднее сиденье, звоню мужу.

– Рем… – только успеваю выдохнуть. Смаргиваю слезы, заслышав родной голос.

– Мась, я к десяти подъеду. Не волнуйся. Я тут забегался, как пудель по ярмарке, – устало вздыхает он. И снова фальшивые нотки режут слух. Но я отмахиваюсь от собственной интуиции. Будто наяву вижу, как Рем проводит ладонью по лысой башке и улыбается хитро.

«Все хорошо. А ты паникуешь на пустом месте», – успокаиваю себя.

Видимо, у Лактомского опять на работе аврал. Неприятностей в бизнесе хватает. То ОБЭП пришел, то финмониторинг, то конкуренты наехали. А Рем, как президент банка, обязан держать руку на пульсе и вникать в каждую проблему лично.

Приедет домой, расскажет! У нас с ним нет тайн друг от друга. Мы дышим в унисон и думаем одинаково.

А неприятности на работе… Они были, есть и будут. Слишком многие хотят занять место Рема. Отжать у него бизнес. Но муж в работе дотошен до мелочей. И этого же требует от подчиненных. Хотя сколько раз я предлагала ему нанять толкового управляющего и уехать куда-нибудь в теплые края. Но в ответ лишь слышала:

– Не могу, заюнь. У меня обязательства.

«Ну и ладно, – вздыхаю я и пишу сообщение в семейном чате.

«Привет, родненькие! Ваша мама приехала!»

Каждый из трех наших великовозрастных деток ставит лайк, пишет радостные сообщения. А потом, один за другим все трое перезванивают.

Словно сговорившись, по старшинству.

Первой звонит Маша, моя дочка от первого брака.

– Мам, что-то происходит. Папа в полном ауте. Последнюю неделю домой только ночевать приходит. Весь черный стал. Но никому не рассказывает, что случилось. Я у Дэна спрашивала. Он тоже ничего не знает. А Вадька, хлеборезка ходячая, ко мне после школы обедать приходил. Говорит, отец почти ничего не ест. Как хорошо, что ты вернулась! – тараторит дочка.

А у меня сердце замирает от каждого слова. Что же случилось? И почему Рем сам мне ничего не сказал? Не намекнул даже.

– А почему мне никто не позвонил? – напираю на свою взрослую замужнюю девочку.

– Да мы только сегодня все факты сопоставили. И я тут закопалась, мам! – тараторит дочка. – Мишутку в садике старший мальчик побил, представляешь? Пришлось к заведующей пойти. Такой скандал им всем закатила. Просто ужас!

– Как побили? – охаю я. – В элитном частном саду? Надо в отдел образования жалобу написать. И Мишеньку в другой садик перевести.

Проблемы четырехлетнего любимого внука тут же полностью заслоняют Рема. Лактомский – большой закаленный мужик, по молодости прошедший улицу и бандитские разборки. Он умеет выживать в экстремальных условиях и точно справится. А вот как научить малыша стоять за себя, я не знаю.

– Вы к нам завтра приедете? Я соскучилась.

– Мы тоже, – весело щебечет дочка. Прощается. Но как только связь прерывается, телефон снова заходится трелью.

– Привет, мамуль, – радостно приветствует меня Денис, наш с Ремом старшенький. – Ты как доехала? Отец тебя встретил?

– Нет, только водитель, – говорю, а у самой слезы наворачиваются.

– Хорошо, что ты вернулась. У папы неприятности. Лучше, когда ты рядом, – скупо роняет сын.

– А что случилось? – спрашиваю и сама себе напоминаю ворону.

Что случилось? Что случилось? Кар-кар!

– Я не совсем понимаю, – уклоняется от вопроса Денис. – Папа тебе сам все расскажет.

– Да, он что-то говорил, – вздыхаю я. – Но я приехала, все будет нормально. Не волнуйся.

– Хорошо бы… Я тут хочу вас кое с кем познакомить. Но отцу пока не до праздников.

– Ой, – вскрикиваю радостно. – Ден, солнышко, вот это новости!

Улыбаясь, заканчиваю разговор. И тут же отвечаю младшему сыну.

– Мам, – шепчет в трубку он. – Папа приехал. Не один. Только ты не пугайся, мам.

– А с кем? С другой женщиной или с драконом? – уточняю насмешливо и до конца не понимаю, какая беда нависла прямо над моей головой.

Разглядываю проплывающие в окне знакомые улицы. И выдыхаю с облегчением, когда машина сворачивает в тихий переулок. Останавливается около ворот новомодного клубного жилого комплекса.

Все. Я дома!

– Женщин и драконов точно нет, – после секундного раздумья докладывает Вадим. – Ты только не волнуйся, мам, – скороговоркой заявляет он. И связь прерывается.

«Господи, да что же происходит?» – в сердцах спрашиваю саму себя и снова оглядываюсь по сторонам. До последнего жду Рема. Ну хотя бы около подъезда он меня встретит?

Но нет. Саша вытаскивает из багажника чемодан. Поднимается вместе со мной на лифте в пентхаус.

Двери кабины открываются прямо у нас в холле. А около лифта уже стоит мрачный Рем. Небритый, уставший. Руки в карманах измятых штанов. Вместо белоснежной рубашки старый черный свитер.

Жесть, а не видок!

– Привет. Я соскучилась, – вылетаю навстречу. Чмокаю в губы и получаю порывистый поцелуй куда-то в шею. Прижимаюсь к мужу и чувствую, как его тело откликается на мое прикосновение. Словно оттаивает после холодного одиночества.

«Он меня любит! Все остальное – ерунда! Прорвемся», – проносится в голове.

– Привет, – эхом повторяет Рем. Сухо отпускает телохранителя. – Спасибо, Саш.

А когда тот уезжает, смотрит на меня внимательно.

– У нас большие неприятности, Мась, – будто слепой, ведет ладонью по моему лицу. Мажет черным взглядом, добивая напрочь остатки хорошего настроения. Внутри все обрывается от дурного предчувствия.

– Что случилось? Кто-то умер? – выдыхаю в панике.

– Да, – морщится Рем. – В этом и проблема. Помоги мне. Я сам не справлюсь. Столько всего навалилось, – муж порывисто прижимает меня к себе. Целует в макушку.

– Я всегда с тобой, – обнимаю его. –