Байкала-озера сказки Том II разд.3 - Автор неизвестен - Эпосы

— Нет, иди ты! Я не хочу поднимать мизинца! До полудня волосатые спорили. Тогда тот человек им сказал:

— Оба идите, силы у меня на вас двоих хватит!

Волосатые пошли. Смотрят: человек стоит и земля под ним колышется. Волосатые спрашивают:

— Что делаешь? Где у тебя лук и стрелы? Какова твоя сила?

Человек отвечает строго:

— Отойдите, видите, силу какую имею — подо мною земля прогибается.

Один великан смеется:

— Я ногой топну и то шатание земли остановлю!

— Нет, я ногой топну и то шатание земли остановлю! — кричит второй.

Человек, глаза сощурив, хитро отвечает:

— Топайте оба, а колыханье земли вам все равно не остановить…

Человек отошел на край ямы, а великаны подошли, топнули и в яму провалились.

Когда до дна долетели, в темноте сцепились, стали драться и до сих пор дерутся.

…Эвенки стали счастливыми.

Оглянулись, а человек тот на красном олене над тайгой летит и путь в теплую сторону держит. Эвенки стали просить:

— Живи с нами. Чум тебе поставим из белых шкур оленя..

А человек рукой машет:

— Надо мне в другую тайгу лететь, у всех эвенков побывать.

С той поры много лет прошло, старики часто рассказывают о красном олене и чудесном человеке.

Дети спрашивают стариков:

— Кто был тот человек?

Отвечают старики:

— Сами того не знали… Вот кто был, — и вытаскивают из-за пазухи листок, а на нем изображен человек с большим лбом, с короткими волосами на висках и острой бородкой цвета желтой травы. Сидит он, щурит глаза и ласково-ласково улыбается. Ленин!

Вот кто это был!

КТО ДАЛ ЭВЕНКАМ СОЛНЦЕ

Давно это было. В тайге было. Жили эвенки в тайге. Жили да жили, промышляли зверей. Приедут эвенки из рода туруягир к чальчигирцам — праздник большой бывает. Приедут эвенки из рода малюкчэн к киндыгирцам — праздник большой бывает. Над очагом в чуме крюк висит, на крючке котел висит. В котле мясо кабарги ли, сохатого ли, кабана ли варится. Любит эвенк охотиться. Мороз ли, вьюга ли, а он все по сопкам ходит. На деревья глядит — белку ищет. На снег глядит — следы росомахи ли, рыси ли, колонка ли видит.

Собрались однажды эвенки на ночевку, стог сделали. Ерник наломали, сошки да ружья и луки к лабазу поставили. Жарили глухарей и разговаривали.

Вдруг смотрят эвенки и диву даются. Поднимается ягель, а из-под ягеля олень выходит.

У оленя грива золотая, а рога серебряные. И сидит на том олене великий батырь-богатырь Куладай Мэргэн.

Эвенки жуют глухариное мясо и диву даются.

— Как так? — Деды наши жили, отцы жили, такого не видали.

А Куладай Мэргэн ловко на олене сидит. Лук в руках держит, за поясом стрелы. Унты бисером расшиты, а одежды позолоченные из ровдуги сшиты.

Обращается Куладай Мэргэн к эвенкам:

— Зверей вы бьете во впадинах гор, а жилы ваши сохнут.

— Правда, — говорят эвенки.

— Оленей плодите, но стада ваши маленькие.

— Верно, — отвечают старики.

— Холодно вам, пурга завывает, дети болеют, темно кругом. Но есть на свете солнце. Тот, кто поверит, что есть солнце, тот светлой жизнью жить будет, хорошо жить будет.

Приехали на стойбище эвенки. Рассказали своим сородичам, что диво видели.

— Какое такое солнце? Почему чудесный олень был? Почему чудесный батырь-богатырь был?

— Сон, — говорят, — был, мы спали. Во сне все видели. Так жили да жили. Семьдесят лет, и еще семьдесят лет, и еще семьдесят лет. Плохо жили. Весною — темно, летом — темно, осенью — темно, зимою — темно.

Про того оленя забыли, про того батыря-богатыря позабыли.

В роду чальчигир Чакулай родился. Тот Чакулай богатырем был. Сильный был, верткий, храбрый был. Быстрее оленя бегал, коз на бегу стрелял.

Подошел Чакулай к лабазу и говорит:

— Верю, что солнце есть, света хочу: тяжело дышать стало эвенку, жилы сохнут, совсем темно стало.

И показался опять златогривый олень, рога серебряные. И сидит на нем Куладай Мэргэн, весь стрелами обвешан.

Подошел Чакулай к батырю-богатырю, поздоровался и заговорил с ним.

Говорит Куладай Мэргэн:

— Знаю я, Чакулай, что ты славу у чальчигирцев имеешь. Эвенки всех родов тебя знают. Все о силе и храбрости говорят. Ты теперь веришь, что есть солнце. Сплети ты коробочку из волос эвенков, тогда ко мне приходи. Добывать солнце будем.

Исчез опять Куладай Мэргэн. Идет Чакулай, видит: пожар в тайге, лисята горят. Схватил он лисят и спас.

— И мы тебе поможем, — говорят.

Идет Чакулай, торопится.

Смотрит: волчата горят. Спас он волчат.

— И мы тебе поможем, — говорят.

Подходят к озеру большому — карась лежит на песке, задыхается.

Толкнул он карася в озеро.

— И я тебя спасу, — говорит.

Стал Чакулай волоса собирать да коробочку плести. Долго плел, семьдесят лет плел, сделал коробочку.

Идет к лабазу. По дороге гора, неба достигающая.

— Как пройду гору? — говорит Чакулай. Прибежали лисята, превратились в оленей.

Сел на них Чакулай. Дальше поехал. Едет да едет. Лес непроходимый. Колодник, камни большие. Идти невозможно.

Прибежали волчата, превратились в орлов и понесли на крыльях Чакулая. Опустили его на широкой поляне.

Идет он дальше. Озеро большое. Берега не видать.

— Как перейду? — говорит Чакулай.

Вышел карась и перевел Чакулая через озеро.

Перешел он озеро, лабаз стоит. Смотрит: поднимается мох, и выходит чудесный олень, а на нем сидит батырь-богатырь. Поздоровался Куладай Мэргэн с Чакулаем, повез его по тайге, к солнцу.

Долго ехали, три года ехали. Приехали. Достигли солнца. Откололся кусочек солнца и в коробочку попал.

Опять три года до лабаза ехали. Исчез чудесный олень, под мох ушел.

Принес Чакулай коробочку. Выбежали шуленги. Стали коробочку отнимать. Бился Чакулай с шуленгами. Пустит стрелу — падает шуленга. Не берут стрелы Чакулая. Верткий он был. Потом попала стрела одного шуленги в правую руку Чакулая.

— Не верьте, — кричат шуленги. — Нет солнца. А коробочку его утопить надо.

Кинулись к нему шуленги.

Тогда Чакулай бросил на высокую лиственницу коробочку.

Разбилась она. Сразу небо загорелось. Тепло стало. Тайга озарилась светом. Олени все к стойбищу прибежали.

Диву даются эвенки. Мужчины с луками бегут, ребята за руки матерей хватаются. Испугались шуленги. А солнце по небу, как по озеру, плывет.

— Верите ли, что солнце есть?

— Как не верить! Сами видим. Правда, видим! Верно, солнце. Диву даемся.

Поднимается мох. Чудесный олень выходит, а на нем батырь-богатырь сидит.

Бегут, бегут олени со всех пастбищ. Собрались эвенки со всех родов.

Обращается к ним батырь-богатырь: — Вижу, что верите вы. Знаете, что есть солнце. Садитесь все на оленей.

Сели эвенки на оленей. Мужчины — на быков, женщины — на маток, дети — на оленят. Все олени рядом идут — лес расступается. Опустилось солнце на рога оленей. Сто тысяч было эвенков. Сто тысяч было оленей. Впереди Куладай Мэргэн ехал. Тот батырь-богатырь другое имя получил. Народ дал имя ему. Народ назвал его Ленин.

Живет Ленин с эвенками. Теперь они хорошо живут да про Ленина все рассказывают. Это он эвенкам солнце дал. Потом Ленин в большой город уехал. Там жил. Чакулая вызвал. Все про эвенков узнал. Про всех спрашивал. Любил Ленин тайгу. Теперь в каждом чуме каждый день все про Ленина говорят.

КАК СТАРЫЙ ТОКА ЭВЕНКОВ ПОМИРИЛ

Жили три бедных эвенка пастуха. Жили дружно: в гости ездили друг к другу, в беде выручали друг друга.

Каждый эвенк имел по десять оленей. На каждом олене ставил свою тамгу. Пасли они оленей в разных долинах. Сойдутся, и каждый своих оленей хвалит.

Однажды ночью кто-то оленей эвенков согнал в одну долину и тамгу на всех поставил одинаковую.

Встали утром пастухи, и никто своих оленей узнать не может.

Заспорили эвенки:

— Это мои олени!

— Нет, это мои олени!

Спорили долго, а оленей поделить так и не могли.

Пришли в чум своих отцов. Отцы сошлись, спорили и тоже оленей поделить не могли. Пришли эвенки в чум к своим братьям. Сошлись братья, спорили, спорили и тоже оленей разделить не могли.

Так ходили эвенки из чума в чум, никто не мог разделить их оленей.

Тогда решили они отыскать самого умного в тайге и его спросить. Долго шли и дорогой все спорили:

— Мои олени!

— Нет, мои олени!

Пришли в далекое стойбище, спросили:

— Где самого умного сыскать? Им ответили:

— Шаман Алка — самый умный, силу имеет немалую…