Три грации - Тони Молхо

Кроме необыкновенной стройности и пластичности стана, молодая девушка отличалась живостью характера, которая сквозила в легкой походке, непринужденных жестах и больших насмешливых глазах, оттененных длинными изогнутыми ресницами. Белки ее выразительных глаз так и сверкали, когда она, не желая, чтобы кто-нибудь заметил ее любопытный взгляд, скромно опускала пушистые ресницы, а потом с быстротой молнии взглядывала на заинтересовавший ее предмет. Если бывает на свете черный жасмин, так именно таким должен быть этот экзотический и редкий цветок. Два года назад она окончила среднюю школу и подрабатывала, ожидая призыва в армию. Девушка приехала одна в столь отдаленный от родных и знакомых уголок, чтобы привести в порядок мысли и чувства, подвергшиеся в последнее время сильным испытаниям.

Итак, удобно устроившись в покойных, просторных комнатах и немного отдохнув, каждая из трех симпатичных посетительниц дачного домика решила наконец выйти и осмотреться. Какого же было их изумление, когда, высунув голову, каждая в свое окошко, они обнаружили громадную лиловую тучу, уже заслонившую половину неба, съевшую дивный вид на горную вершину и довольно быстро обволакивающую соседние невысокие холмы. Тяжелая, набухшая от влаги громадная губка не только грозила проливным дождем — она распространяла ледяной холод и мрачный свет. Казалось, все живое прячется и укутывается потеплее в преддверии предстоящего ненастья.

Холодный порывистый ветер уже сотрясал могучую пихту, и сотни мягких иголок укололи голову и плечи Джуди, когда она высунулась подальше из окна, желая посмотреть, виден ли конец этого чудовища. Но нет — конца и краю не было видно, только съеживалось голубое сияющее небо, только испуганно затихали неугомонные воробьи, и все живое пряталось — каждое в свою нору. Последним, наискосок через заросшее травой пространство под пихтой, прошел гигантский рыжий кот — квадратная голова его была втянута в плечи, он мрачно исподлобья посматривал на чернеющий небосклон и на стаю каркающих ворон, бестолково снующих над соседней эвкалиптовой рощей. Кот вразвалку дошел до соседнего забора, постоял перед ним в тягостном раздумье и неторопливо просочился в незаметную щель между досками. Больше ничего живого не осталось на белом свете. Вскоре померк и сам свет, и Джуди испуганно закрыла окно и задернула плотные шторы. Вот тебе и «сухая солнечная погода»! Неужели метеорологи врут не только в Америке?

Постояв, как кот, в тягостном раздумье, она решила, что, если нельзя сейчас обозревать окрестные виды, то стоит осмотреть хотя бы дом, в котором она собирается провести несколько ближайших дней. Поэтому, накинув теплую шаль, предусмотрительно уложенную в одну из объемистых сумок, она вышла на разведку. Ее дверь, как и двери других комнат, выходила в коридор, и на одной из дверей красовалось изображение сауны и бассейна.

Несказанно обрадовавшись, гостья открыла ее и оказалась в прелестном маленьком зале, посередине которого светился неземным сиянием квадратный бассейн, наполненный голубой прозрачной водой, угол зала кипел от пузырящейся пены джакузи, а на противоположной стене висел большой деревянный градусник и виднелась запотевшая стеклянная дверь — сауна.

Отлично! Именно то, что сейчас нужно! — обрадовалась искательница тишины и заторопилась к себе в комнату — переодеться в купальник. Когда же она вернулась и потянула на себя дверь сауны, то обнаружила внутри еще двух дам — те, бедняжки, тоже желали согреться. Дружески закивав, они подвинулись, освобождая место третьей гостье, и Джуди ничего не оставалось делать, как, благодарно улыбнувшись, усесться между ними, хотя она и предпочла бы поплавать в одиночестве в хрустальном бассейне. Все-таки шумная, суматошная жизнь среди множества самых разнообразных людей утомила ее настолько, что побыть в одиночестве хотя бы в отпуск было ее сокровенной мечтой.

Сидеть в тесной парилке и молчать невозможно. Познакомились. Учтиво улыбаясь, поговорили о погоде: какая ужасная буря! Как некстати! И ведь прогнозировали прекрасную погоду на выходные! Ах, эти метеорологи всегда врут!

— А вы знаете, дорогие мои, — улыбаясь, сказала Рахель, учтиво переводя взгляд своих светлых голубых глаз от одной гостьи к другой, — я читала, что в Англии вышел проект, обязывающий тех, кто прогнозирует погоду, одеваться в соответствии с их собственным прогнозом, а не с реальной погодой.

— Прекрасная мысль, — горячо поддержала Джуди, — хотела бы я сейчас видеть того, из телевизора, в пляжном костюме под нашим проливным дождем.

Ясмин, блеснув глазами, весело засмеялась и засияла белоснежными зубами на темном лице. Она подтянула свои стройные ноги к самому подбородку — в маленькой сауне для троих было тесновато.

Рахель деликатно вжалась в самый угол, а Джуди заметила:

— О, my dear, с вашими ногами нужно ходить по подиуму, а не жаться в парилке! — Она честно старалась говорить на правильном иврите, но от усталости американские слова полезли сами собой.

Ясмин, благодарно улыбнувшись, скромно промолчала, но Рахель подбодрила девушку:

— Вашими ногами можно сделать состояние! Главное — не стесняться!

— А я и не стесняюсь! — неожиданно и с вызовом ответила черная Венера. — И, если честно сказать, уже однажды использовала их!

— Как?! — дружно воскликнули дамы.

Джуди, искренне заинтересовавшись, мигом забыла про неловкость и свой акцент:

— Расскажите!

— Ну… — замялась Ясмин.

Видно было, что она сожалеет, что откровенные слова легкомысленно сорвались у нее с языка. Все-таки они только что познакомились, и рассказывать, по-видимому, пикантные подробности она стеснялась.

Но милых дам это только раззадорило:

— Мы тут одни, — подначивала ее пожилая леди, — уж если я не стесняюсь, так вам сам бог велел гордиться своими ногами.

Всем известно, что незнакомым людям мы склонны рассказать больше, чем знакомым и, тем более, родным. Приглушенный свет, жаркая атмосфера и физическая близость в тесной сауне способствовали откровенности. Поэтому озорная Ясмин, шаловливо улыбнувшись и блеснув ослепительными глазами, начала свое повествование.

— Не сердитесь, если мой рассказ будет слишком длинным, но я так люблю вспоминать начало моей первой и единственной любви, что могу часами говорить о своем — увы! — потерянном возлюбленном. — Светлая улыбка как яркое облачко осветила весь облик девушки, она глубоко вздохнула и подалась вперед, как бы представив, что ее милый рядом, совсем близко, так, что можно прижаться к нему, провести ладонью по прохладной смуглой коже, почувствовать трепет наливающихся силой мышц и сладость темных, красиво очерченных губ…