Снадобье от бессмертия. Часть 1 - Максим Романович Зинин

начала выглядывать из подвала, я осмотрелась, вокруг меня было несколько очагов пожара. Я подумала, что наш дом загорелся и поспешила, как можно быстрее, выбраться. Встав в полный рост, я увидела немыслимое. Наша деревня, от неё осталось лишь огромное пепелище.

Все дома моей деревни были угольно чёрными. Хотя, домами их было трудно назвать. О том, что тут когда-то стояли дома, напоминали лишь десяток не обрушившихся стен, обрушенные печи и горы угля, которые ранее были стенами и крышами сгоревших домов. Вся трава окрасилась в чёрные тона. На дороге лежали горы трупов все они были обуглены. Вдалеке я увидела, как один из трупов сжимал старые вилы. Я вновь заплакала.

Уже и не счесть сколько слёз я пролила в тот вечер. Все, кого я знала, были мертвы. Судьба забирала близких мне людей одного за другим. Сначала она забрала мою сестру, которая пропала пятнадцать лет назад. Теперь она забрала и моего отца. Мою мать, вероятно, постигла та же учесть, ибо она стирала вещи в речке, у места где располагался один из мостов. Наша деревня была на острове, и к нему вело два моста если рыцари и смогли попасть сюда на лошадях, то только лишь с помощью моста. Моя матушка это, пожалуй, первый житель деревни которого они могли увидеть и соответственно, … убить.

Убить — это слово мой разум не переставал повторять. От него мне хотелось рыдать ещё сильнее. Но сильнее лить слёзы было уже невозможно. Горечь сжимала моё сердце каменной хваткой. От осознания потери последних близких мне людей хотелось убежать. Но как можно убежать от собственного одиночества?

Тут в моей голове стал возникать образ отца. Я вспомнила как он говорил мне это когда я расплакалась, упав с дерева — «Настанет день, когда ты останешься одна и тогда помни горе это последнее, что тебе может помочь в борьбе с жестоким миром». От этих слов я слегка воспрянула духом. Отец был прав, от моих слёз не было никакого толку. От слёз не появится свежая еда. От слёз, не возникнет крыша над головой. И уже тем более от слёз моя жизнь будет всё сильнее и сильнее терять яркие краски.

Я должна была в срочном порядке решить все основные потребности выживания. А также, как можно быстрее, покинуть деревню, дабы гнетущие мысли, перестали душить меня, своими холодными объятьями.

Я перешла через то, что раньше было порогом нашего дома. На сгоревшей траве я увидела два вяленых тела. Это были кролики, которых мой папа поймал две недели назад. Видима нитка, на которой они висели, быстро сгорела, и они упали на траву. Я подошла к ним и взяла их в руки. Я сняла сумку с плеча и сгорбилась над ней дабы капли дождя не попали внутрь. Оба кролика с трудом, но поместили в сумку. Я водрузила её на плечо и пошла в центр деревни. Горы тел, некоторые из которых продолжали гореть, я обходила стороной. Одна мысль увидеть пустой, заледенелый взгляд знакомого мне человека вводила меня в дрожь.

Однако я не теряла надежды.

— Есть кто живой?! — кричала я, в надежде что кто-то откликнется.

Дойдя к центральному колодцу, примерно за десять минут, я заметила, что он был не тронут пожаром хотя и опален. Видима его подожгли одними из последних и дождь быстро потушил ещё не разгоревшееся пламя.

Я начала крутить ручку, и веревка стала наматываться. Подняв ведро, я поставила его на край колодца. Рядом с ведром я поставила свой сумку и достала оттуда фляжку и начала её наполнять. Опустив фляжку на дно ведра, я увидела, как пузырьки словно рой ос, ринулись из фляжки. Я раздумывала, куда мне отправиться. Оба моста были сожжены, но главный мост был построен из каменных арок и деревянных брусьев. Второй же мост был полностью деревянным и от него остались только торчащие из воды бревна.

— Другого пути нет. — подумала я, убирая фляжку обратно в сумку. Теперь она ощущалась ещё более тяжёлой.

Я направилась в сторону моста. Дождь и не намеревался стихать, а солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Я подошла к мосту и краем глаза увидела на берегу реки, неподалёку от моста, тело женщины в багровом от крови платье, рядом с ней валялась моя одежда. Я ускорила шаг, взобралась на каменный каркас моста и по нему перебралась на другой край речки.

Глава 2. Неприятная встреча

Всю ночь, обуреваемая эмоциями, я шла по просёлочной дороге. Из-за дождя по ней было трудно идти. Мне приходилось, время от времени, выходить на обочину дабы не пришлось идти по лужам, которые простилась на всю ширину дороги. Когда взошло солнце, я начала чувствовать усталость в ногах. Я была истощена. Мой желудок, с каждым часом, бурчал всё громче и громче.

Я уже собиралась встать на привал, когда услышала ритмичный стук копыт, доносившийся со спины. Оглянувшись, я увидела лошадь, которая везла за собой деревянную телегу. Я отошла от дороги на пару шагов и остановилась, да бы не попасть под ноги этого мчащегося животного. Лошадь пробежала мимо меня, однако сразу же после этого она начала останавливаться. Остановившись, она стала фыркать. Из повозки выпрыгнуло двое мужчин. Они были в тонких шерстяных свитерах и в кожаных штанах. Их башмаки были из чёрной кожи с железными заклёпками. Сразу было видно они не плохо зарабатывают, но их рожи сами за себя говорили какими методами.

— Эй милочка, а что ты делаешь здесь, одна? — сказал лысый мужчина, лет двадцати пяти. Его голос был вольным и издевательски притворным.

— Да, — добавил второй мужчина. — не пристало такой красавице идти одной по незнакомом тропе. — Он был взрослым, на вид лет двадцать, но голос его был писклявым. В руке он держал небольшой деревянный жезл. — Мало ли на кого можно наткнутся. — подытожил он.

— Ч-что вам от меня надо? — спросила я дрожащим голосом.

Мужчины приближались, я медленно отходила, но моя робкая походка не могла соперничать с их уверенной ходьбой. Когда до лысого мужчины можно было дотянуться рукой я резко развернулась и попыталась убежать. Но вдруг почувствовала, как мою руку крепко сжали. Ткань рукава впилась в мою кожу. Мою руку одёрнули и вывернули за спину.

— Куда? — сказал схвативший меня мужчина. — Мы с тобой так галантно, а ты от нас бежать вздумала.

— Вас деревенских вообще вежливости не учат?

— Пустите меня!!! — кричала я, что есть мочи. — Что Вы от меня хотите! — я