Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

в мои планы. Я наконец овладела искусством зельеварения, научилась заговаривать страхи, но самое главное — у меня стали получаться совершенно особенные сны. Даже Вуна удивляется, насколько яркие и необычные сны я теперь могу сплести. Вот что по-настоящему интересно! А не муженек и домашнее хозяйство.

Ева сдула волосы с лица:

— А что? Быть женой овцевода и владеть большой отарой очень даже почетно. Жаль только, что он совсем не красавчик.

За этим последовал такой печальный вздох, что мне стало ясно одно — ничего хорошего все это не предвещает. Я почувствовала, как мои руки сами сжались в кулаки.

— Мама говорит, что Шон Гатри очень достойный жених, — серьезно сказала Ева.

В отличии от меня, сестра с самого детства мечтала выйти замуж. С таким же интересом, с каким я училась магии у деревенской ведьмы, Ева перенимала от нашей матери навыки по наведению в доме уюта и овладевала секретами приготовления наваристых щей, жаркого в горшочках и всевозможных пирогов. А вечерами мечтала о большом и красивом доме, в котором она будет жить вместе с мужем и оравой крикливой детворы. Ужас!

Я напрягла память:

— Когда я видела Шона Гатри в последний раз, он развлекался тем, что показывал одной из своих овец язык, ждал, когда она сделает то же самое, а потом падал на спину и от смеха дрыгал ногами в воздухе.

На лице сестры появилось сомнение, которое, впрочем, довольно быстро улетучилось.

— Когда это было? — уточнила Ева.

— Не помню, может, года два назад, — припомнила я.

— Это было давно, — отмахнулась сестренка. — Ему уже двадцать, как и тебе, и ему нужна жена.

— А больше ему ничего не нужно? — процедила я сквозь зубы.

Никогда не понимала наших деревенских обычаев, по которым людям приходилось жениться, только потому что они достигли определенного возраста. И ладно еще, когда жених и невеста сами этого хотят, а если — нет?

Вуна рассказывала, что городские жители предпочитают сначала обучиться какому-то ремеслу, встать на ноги, а затем уже думают о семейной жизни. И пару выбирают себе сами, а не по договоренности родителей.

Как эти Гатри вообще добрались до нас? Большие Котлы находятся в нескольких часах езды от Холодного Ручья! Чуяла я, что разговор отца с Нормом Гатри на зимней ярмарке был вовсе не о взаимопомощи деревень во время посевных работ. То-то весной ни одного помощника в нашей деревне так и не объявилось.

В любом случае, я не собиралась становиться женой человека, который предпочитает развлекаться, показывает овцам язык. И не важно, как давно это было!

— Идем, все ждут только тебя, — Ева снова взяла меня за руку. — Только…

Сестра окинула меня оценивающим взглядом. Я невольно опустила глаза на свое серое платьице чуть ниже колен. Из-под грязного подола выглядывали льняные штанишки, которые Вуна сшила специально для меня. Ничем не собранные волосы, разметались по плечам. Родителям не очень-то нравился мой рабочий вид, но так мне было удобнее всего блуждать по полям в поисках редких трав и птичьих перьев, чтобы потом вплетать их в сны.

— Не мешало бы тебе переодеться, — заключила сестренка.

— Вот еще, — фыркнула я.

Ева, подобрав низ платья, взбежала на крыльцо.

— Отец считает, что свадьбу лучше играть осенью, после сбора урожая, а господин Гатри настаивает на конце лета, — обернувшись, доложила мне сестра, и скрылась внутри дома.

По спине пробежал неприятный холодок. Мое же мнение имеет значение, верно?

На негнущихся ногах я поднялась по ступенькам и решительно распахнула входную дверь.

Судя по стройному ряду кружек, собравшихся на столе в центре, семейство Гатри заседало у нас действительно давно. В дальнем конце комнаты мама о чем-то шепталась с невысокой полноватой женщиной. Они стояли перед выдвинутым ящиком комода, в котором хранилось постельное белье и вышитые скатерти, и казались давними подругами.

— Ты хорошо подготовилась, Марта, — удовлетворенно кивнула гостья, изучая содержимое.

Эту женщину я тоже хорошо помнила по зимней ярмарке — обладательница рыжей шевелюры и громоподобного голоса госпожа Гатри всегда говорила то, что думает. И за словом в карман она никогда не лезла.

Обе разом замолкли и словно по команде одновременно обернулись, услышав мои шаги.

— А вот и она, — воскликнула мама, задвигая ящик комода. — Дорогая, ты помнишь Лару Гатри?

— Здравствуйте, госпожа Гатри! — обратилась я к гостье.

Я быстро оценила серьезность ситуации. На маминой шее красовалось жемчужное ожерелье, которое выгодно оттеняло ее светлые волосы, и которое мама надевала только по особым случаям. А значит, о приезде семейства Гатри родители знали заранее.

— Здравствуй, Мия! — широко улыбнулась Лара Гатри, пробежавшись по мне оценивающим взглядом. — Ты по-прежнему учишься магии у матушки Вуны?

— Теперь я больше помогаю Вуне, — не без гордости ответила я. — Она говорит, что я давно научилась всему, что знает она сама.

— Чудесно!

Продолжая улыбаться, госпожа Гатри подошла ко мне совсем близко и слегка похлопала теплой ладонью по моей щеке.

— Такие же зеленые глаза, как у отца, — произнесла она, больше обращаясь к маме, чем ко мне.

— Да, Ева пошла в меня, а Мия в Криса, — кивнула мама. — И характером такая же упрямая, как муж.

Интересно, где отец и остальные гости?

Я покосилась на маму, но она и бровью не повела.

— Это ничего, — добродушно откликнулась госпожа Гатри. — Жена с характером — именно то, что нужно нашему Шончику.

Ева, притаившаяся в углу с пяльцами в руках, тихо хихикнула.

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Как же! Ждите!

— Мама, — демонстративно громко воскликнула я, — вообще-то я не собираюсь…

С заднего двора донеслись мужские голоса.

— Мия, тебе нужно срочно переодеться, — мама так резко перебила меня, что я на мгновение даже растерялась.

Обычно она никогда не повышала голос на нас с Евой, а приказные нотки появлялись в нем только в исключительных случаях.

— Отец показывал господину Гатри и Шону свою кузницу, но они уже возвращаются, и я хочу, чтобы ты надела то темно-зеленое платье с вышивкой на воротнике.

— Но… — снова начала я, однако закончить фразу не смогла.

Мама буквально выталкивала меня в коридор, ведущий к спальням.

— Мама! — воскликнула я, успев зацепиться обеими руками за дверной косяк. — Что ты делаешь?

В этот момент оживленные