Девушки выбирают героев - Светлана Демидова

– Ты что, не слышал: в нашем доме собираются устроить гостиницу. Он же расположен рядом с вокзалом. Гостям города будет очень удобно до него добираться.

– Да какие гости у нашего городка? – усмехнулась девушка со шрамом. – Это ведь пригород! Да еще рабочий! Что у нас, кроме завода, есть интересного? Это не Петродворец, не Пушкин, не Гатчина, а так… какое-то жалкое Колпино… Одно название чего стоит!

– Ничего не жалкое! Колпица – это, между прочим, такая птица вроде журавля. Они раньше в наших местах водились! – возмутился хозяин квартиры и патриот родного города. – А наш Ижорский завод на всю страну знаменит! И в гостинице будут останавливаться командированные на него люди. Они обычно приезжают перенимать у нас опыт.

– Да через столько лет, если хотите знать, – вмешался малолетний интеллигент в очках, – здесь вместо этого немецкого дома построят гостиницу из сплошного стекла и мрамора!

– Даже если и так! Вокзал рядом все равно останется. Автобусное кольцо тоже останется. Мы это место ни с каким другим ни за что не перепутаем!

– Тогда уж, может, лучше на вокзале встретиться? – предложила все та же сообразительная пятиклассница.

– Нет, вокзал – это как-то не того… – поджал губы пухлощекий. – Давайте знаете где?! У памятника Ленину на привокзальной площади! Уж он-то точно никуда не денется!

– А что? Это идея! – подхватила уже почти совсем взрослая девушка со шрамом.

– Предлагаю первую скамейку справа, если стоять лицом к Ленину, – наконец взяла слово девчушка с куском открытки в растоптанной туфельке.

Все присутствующие обернулись с вопросительными лицами к своему пятнадцатилетнему предводителю.

Тот для вида немножко подумал и ответил всем на радость:

– Да, пожалуй, можно! Ленина, конечно же, не снесут!

Девушка с косой и шрамом заглянула ему в глаза и спросила:

– Только мне не нравится, что ты придумал встречаться в двухтысячном году. Мне тогда стукнет тридцать семь лет… Совсем старухой буду. Наверно, и смотреть-то будет противно. – При этих словах она перекинула пушистую косу с одного плеча на другое, и все сразу поняли, что она напрашивается на похвалу. Ясно же, что такие красавицы никогда не превращаются в старух. В старух превращаются другие, некрасивые и глупые, вроде Вальки по прозвищу Который Час.

– Ну, это понятно, почему мне хочется встретиться в двухтысячном, – улыбнулся красавец. – Новое же тысячелетие начнется! Все, наверно, будет как-то необычно и здорово! И мы станем совсем-совсем другими! А кто желает встретиться раньше – никто же им не мешает! Новыми адресами мы обменялись. Приходите ко мне на новую квартиру! Я буду только рад! – И он с особым значением посмотрел на девушку с косой.

Она потупила длинные ресницы и даже слегка покраснела.

Пятиклассница, скручивая в руках журнал «Юность», подумала при этом, что ни в какую не придет к нему в гости до двухтысячного года. Она уже подсчитала, что в двухтысячном ей будет тридцать два. Это, конечно, тоже многовато, но получше все-таки, чем тридцать семь. Еще посмотрим, кто окажется красивей! Вот ее собственной родной тете Маргарите уже тридцать четыре, а она такая красавица, что глаз не оторвать! А Зинаиде – соседке по коммунальной квартире, из которой они наконец выезжают, – всего тридцать шесть, так на нее же смотреть невозможно. Нос фиолетовый, глаза заплывшие, а на голове вместо волос вообще мох какой-то растет!

– А почему тогда не в новогоднюю ночь? – опять спросила девушка с косой.

– Боюсь, потеряемся! В ночь двухтысячного наверняка весь город на улицу высыплет. Так что лучше, как договорились, – в мой день рождения, четырнадцатого февраля! Будет сразу три повода для праздника: мое тридцатишестилетие, новый век и наша встреча!

Когда все уже собрались расходиться по домам, пятнадцатилетний красавец крикнул:

– Не забудьте только свои части открыток! Мы наверняка так изменимся, что только по этим кусочкам и сможем узнать друг друга. Вот увидите, как интересно будет их сложить и прочитать, о чем мы думали много-много лет назад!

Войдя в свой подъезд, пятиклассница мгновенно взлетела на второй этаж и вытряхнула на подоконник из журнала свой кусочек открытки. Ей достались прищуренные глаза веселой красной восьмерки. Это хорошо. Самый красивый мальчик из их дома как раз начинал писать сверху. Сейчас она узнает, что он там сочинил. Жаль, что обрезано косо. Могло не все поместиться.

Девочка с трепетом перевернула кусок открытки. На другой его стороне было написано: «Я тебя всегда…», – а рядом, уже другим почерком и слегка наискосок, два слова: «…точно никто…»

Про первую часть все понятно. Конечно же, это предназначено девочке со шрамиком. Наверняка что-то вроде: «Я тебя всегда буду любить!» Обидно, конечно, но, как говорится в русских народных сказках, делать нечего. Пятиклассница печально шмыгнула носиком и задумалась о других словах, которые прочла. Что означает «точно никто»? Ни за что не догадаешься. Вроде бы второй писала красавица с чудесным шрамиком, а может, и нет. Почему-то это вылетело у пятиклассницы из головы. А почерка друзей девочка не знала. Они все учились в разных классах. Дружили во дворе. Почему они сбились такой странной разновозрастной компанией, теперь уж и не вспомнишь. Как-то само собой получилось. Конечно, иногда старшие отбивались от младших, что вполне объяснимо. Но все шестеро обожали играть в самые что ни на есть детские игры типа пряток, казаков-разбойников, в штандер, ромбы и «Море волнуется раз, море волнуется два…»

Пятиклашка полистала журнал «Юность» и аккуратно отщипнула от одной из его страниц нарисованную девушку с волосами в виде тонких веточек с овальными листочками. Потом она сползла с подоконника, сбегала домой, вытащила из портфеля сиреневую фольгу, которую ей подарила месяц назад соседка по парте Олька, голубоватое стекло от разбитой молочной бутылки и галопом понеслась на привокзальную площадь, где на гранитном цоколе стоял знакомый до последней складки развевающегося пиджака Владимир Ильич Ленин.

Девочка осмотрелась вокруг, не заметила ничего опасного и тихонько забралась в самую глубь кустов, которые сейчас только-только начинали расцветать мелкими розовыми цветочками. Вместо них летом повиснут оранжевые прозрачные гроздья ягод. Все ребята во дворе называли их волчьими и никогда не ели.

Пятиклассница плюхнулась на газон прямо на колени и, как кошка лапками, быстро-быстро заработала обеими руками. Она вырыла под особо толстым стволиком куста приличную по глубине ямку и аккуратно расстелила на ее дне сиреневую фольгу. На фольгу в самом центре положила рисованный портрет девушки с листиками на голове из журнала «Юность». Чтобы не так противно выделялись рваные края портрета, девочка сорвала с куста несколько кисточек розовых цветочных бутончиков и красиво укрыла ими переход от листа к фольге. Потом протерла подолом платья выпуклое стекло от молочной бутылки и закрыла им все уложенное в ямку. Фольга, конечно, сразу же несколько смялась, а лицо девушки на портрете смешно исказилось, но, в общем, все равно получилось очень красиво. Пятиклассница зарыла свой «секрет», тщательно утрамбовала землю, засыпала сухой, похожей на пыль землей газона, на котором пока лишь кое-где кустилась свежая травка, и поднялась на ноги. Так, теперь надо запомнить место… Впрочем, это легко. «Секрет» находится как раз напротив Ленина, с другой стороны были двери столовой, а до конца линии кустов ровно три шага.