Кнут-музыкант - З Топелиус

- Но, если я не ошибаюсь, вы привезли какое-то железо, - сказал Кнут.

- Не какое-то, мой мальчик, а листовое, и к тому же самого лучшего сорта. Оно гораздо вкуснее простой железной руды. Листовое железо - моё самое любимое кушанье, особенно если его раскалить добела. Ну-ка признавайся, приходилось тебе когда-нибудь есть листовое железо, да ещё раскалённое добела?

- Что-то не припомню, - ответил Кнут.

- Ну так сейчас ты узнаешь, что это такое! - сказал горный король. Смотри, вот я кладу в печь два железных листа. Через три минуты они будут совсем белые. Тогда лезь прямо в печь и откуси кусочек свежераскалённого железа.

- Благодарю вас, - сказал Кнут, - но я бы предпочёл кусок свежевыпеченного хлеба и миску простокваши.

- Посмотрите-ка на него! - воскликнул горный король. - Этот мальчишка, видно, совсем не понимает толка в еде! Полезай, говорят тебе, в печь, железо уже совсем готово!

- Нет уж! В печь я не полезу. Не очень-то приятно сгореть там, как щепка!

- Что за вздор ты мелешь? Там совсем не жарко. Обыкновенная комнатная температура.

И, схватив Кнута за шиворот, старик потащил его к пылающей печи.

Тут уж Кнут не стал долго раздумывать: что было сил рванулся он из рук старика и бросился бежать.

К счастью, он сразу нашёл выход из пещеры. Он бежал по лесу напрямик, не разбирая дороги. Колючие кусты можжевельника хватали его за куртку, словно хотели сорвать её с плеч, еловые ветки кололи ему глаза, вереск и голубика цеплялись за ноги.

Только когда каменная гора осталась далеко позади, Кнут перевёл дух.

"А ведь бабушка недаром говорила, что не надо ходить через Киикальский лес", - подумал Кнут, шагая тропинкой. И, чтобы идти было не так страшно, он снова принялся повторять правила грамматики:

"Существительные бывают собственные и нарицательные... Что сие значит?"

Между тем в лесу становилось всё холоднее и холоднее.

"Что сие значит?" - с удивлением подумал Кнут.

Земля кругом была покрыта снегом, а поперёк дороги высилась огромная снежная гора. "Вот так штука! - подумал Кнут. - Среди лета - зима!.."

Он сделал несколько шагов по снегу и вдруг провалился в глубокую яму.

Когда Кнут поднялся на ноги, ни леса, ни тропинки не было. Он стоял в сверкающем ледяном дворце.

Все стены дворца были украшены зеркалами из чистейшего льда, полы устланы коврами из сверкающего инея, а потолки усыпаны снежными звёздами.

Неуклюжие снежные чучела катались из угла в угол, а посередине стоял снежный великан - прямой, неподвижный, окоченевший. Борода у него была из ледяных сосулек, халат - из тонкого хрустящего льда, а башмаки - из замёрзшего ягодного сока.

- Здравствуй, Кнут-Музыкант! - сказал великан. - Что это с тобой случилось? Ты таешь, как сосулька на солнце.

- Что же в этом удивительного, если со вчерашнего дня я не ел ничего, кроме кусочка калёного железа, - ответил Кнут, стуча зубами от холода.

- И всё-таки не следует горячиться, молодой человек, - сказал великан. - Я - снежный король и от всех своих подданных требую хладнокровия. Поэтому-то из них и получаются настоящие снежные шары, крепкие и круглые. И тебя я тоже сделаю круглым, как шар... Эй, Снежное Чучело! Окуни-ка этого мальчишку семь раз в ледяную воду да повесь его на сучок - пусть промёрзнет хорошенько!

- Постойте! - закричал Кнут. - Я и так уже промёрз от головы до пят. Дайте мне лучше кружку парного молока и кусок жареного мяса.

- Слишком ты горяч, слишком горяч!.. Эй, Снежное Чучело! - приказал великан. - Дать этому мальчишке кусок замороженной ртути и кружку лихорадки!

Тут Кнуту и пришёл бы конец, если бы он не вспомнил вдруг о своей дудочке. Кнут поспешно сунул её в рот и стал дуть изо всех сил.

- Тра-ла-ла! Тра-ла-ла! Тра-ла-ла! - заиграла дудочка.

И сразу лицо великана скривилось - не то от злости, не то от смеха. Он был вне себя от ярости, но почему-то ни с того ни с сего ему захотелось смеяться. Смех так и разбирал его. И чем больше он злился, тем громче смеялся. Он так хохотал, так хохотал, что сосульки со звоном посыпались с его волос и бороды. Его прямо трясло от смеха, и в конце концов колени у него подогнулись, а голова скатилась с плеч и разбилась вдребезги.

И все его придворные тоже покатились со смеху и катались до тех пор, пока совсем не развалились.

Даже ледяные зеркала во дворце и те лопались от смеха.

Кнут и сам чуть не смеялся, но всё-таки он играл и играл на своей дудочке, пока весь дворец не превратился в огромный сугроб... Поднялась метель. Снежный вихрь подхватил Кнута, закружил и куда-то понёс...

Когда Кнут открыл глаза, он снова стоял на лесной тропинке. Снег растаял, по всему лесу зашумели ручьи. Опять вернулось лето.

"Теперь буду глядеть в оба", - подумал Кнут, пробираясь лесом.

Но не успел он сделать и нескольких шагов, как вдруг увидел чудесную зелёную полянку. Тут было столько спелой земляники, что казалось, будто вся трава забрызгана красными капельками.

"Пожалуй, не случится большой беды, если я полакомлюсь немного ягодами. Ведь обед будет не раньше четырёх", - подумал Кнут.

Но едва только он протянул руку за земляникой, как все ягодки бросились от него в разные стороны.

"Ну и дела! - подумал Кнут. - В этом лесу, кажется, всё заколдовано, даже земляника". Он наклонился к самой земле и тут только разглядел, что это вовсе не земляника, а крошечные лесные человечки - эльфы. Ростом они были не выше кустиков лесной земляники, и все - в красных юбочках и красных шапочках.

А на зелёной кочке посреди поляны сидела сама королева эльфов.

- Здравствуй, здравствуй, Кнут-Музыкант! - сказала королева. - Так это ты распугал весь мой народ?

- Прошу простить меня, ваше величество, - сказал Кнут, кланяясь королеве, - но я принял ваших подданных за лесную землянику.

- Бедный мальчик! - воскликнула королева. - Ты, наверно, очень голоден?

- Как же мне быть сытым, если со вчерашнего дня я ничего не ел, кроме калёного железа и замороженной ртути! - сказал Кнут.

- Да, этим, пожалуй, сыт не будешь, - согласилась королева эльфов и, обернувшись к своим фрейлинам, приказала: - Дайте ему маковую росинку и комариную ножку! Пусть бедняга хоть раз поест досыта.

- Благодарю вас, - сказал Кнут. - Но не лучше ли будет, если вы дадите мне корзинку земляники и ведро молока?

- Ну и грубиян ты! - воскликнула королева. - Мало того, что ты явился в моё королевство без спросу и раздавил тридцать моих верных подданных! Ты ещё смеешь спорить со мной!.. Эй, лесные пауки! Сюда! Принимайтесь за работу!

И тотчас с деревьев спустились тысячи длинноногих пауков. Они обступили Кнута со всех сторон и принялись опутывать его паутиной.

Кнут попытался было разорвать паутину руками, но руки его словно прилипли к куртке. Он хотел убежать, но не смог сделать ни шагу, как будто его спеленали. Глаза ему залепила густая паутиновая сетка, и кончилось тем, что он как подкошенный свалился в траву.

Ну и смех поднялся кругом! Вся лесная полянка смеялась над ним. Никогда ещё эльфы так не веселились! Они прыгали и скакали вокруг Кнута, танцевали на нём, щекотали ему нос и шею и вообще были в восторге от всей этой забавы.

- Теперь лежи здесь, пока сам не запросишь капельку росы и комариную ножку! - пищали они ему в самое ухо.

"Плохо моё дело", - подумал Кнут. И вдруг в голову ему пришла прекрасная мысль.

- Послушайте, маленькие эльфы, - взмолился Кнут, - для того чтобы вы на меня не сердились, я готов съесть не то что комариную ножку, а даже кусочек тростника! Пусть только кто-нибудь достанет его из моего кармана и сунет мне в рот.

Всем известно, что эльфы очень любопытны. Поэтому им, конечно, захотелось посмотреть, как это человек будет есть тростник.

И вот четверо смельчаков полезли, словно в глубокую пропасть, в карман Кнута. С трудом выволокли они тростниковую дудочку и потащили её сначала вверх по руке Кнута, потом по его плечу, потом по шее, до самого подбородка. Тут они разом взялись за неё, подняли и приставили к губам Кнута.

И снова эльфы принялись танцевать и прыгать во круг Кнута. Они так громко смеялись, что можно было подумать, будто целые тучи комаров пищат над поляной.

А Кнут, едва только дудочка оказалась у него во рту, дунул в неё легонько, и дудочка жалобно запела:

- Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!

И сразу на полянке затих весёлый смех. Потом стало слышно, как на траву упала одна капля, потом другая, третья, и вот словно зашумел внезапно хлынувший дождь. Кнут, хоть и не видел ничего, но сразу догадался, что это плачут эльфы. Ему даже стало жалко, что эти маленькие весёлые существа так горюют.

- Послушайте, - сказал наконец Кнут, - если вы освободите меня, я прикажу моей дудочке развеселить вас. А не освободите - так вечно и будете лить слезы!

Ничего страшнее этого эльфы не могли себе представить. Громко всхлипывая, они бросились срывать с Кнута паутину, распутывать ему руки и ноги.

И вот, наконец, Кнут встал во весь рост и оглядел своих маленьких врагов. Ну и жалкий был у них вид! Но всё-таки Кнут не мог отказать себе в удовольствии ещё разок пугнуть их.