Одержимые 3 - Константин Зубов

которых буквально ломился от яств. Преобразились и сами девушки: одежды на них стало значительно меньше (что-то вроде миниатюрных купальников и поверх нечто среднее между поясом и юбкой). Чистые уложенные волосы, подведенные глаза и губы. В общем, все выглядело чрезвычайно подозрительно.

— На него напало здоровенное крылатое чудовище, — сходу заявил я, и для правдоподобности продемонстрировал голову монстра. — Мы опоздали.

— Главное, что он мертв! — обрадовано воскликнула Алирина и, подскочив ко мне, поцеловала в щеку. — Вы спасли моих подруг, и мы перед вами в неоплатном долгу!

Она твердо взяла меня под руку и повела к столу, остальных наших тоже попарно разобрали эльфийки. Ну что ж, тем проще — не возникнет проблем остаться с ними наедине. Главный вопрос и опасность лишь в том, не задумали ли они провернуть с нами тот же фокус, как и с другими жителями. Нужно тщательно нюхать всю еду и особенно напитки — снотворное отличается несильным, но узнаваемым ароматом, и перед тем, как идти сюда, мы с ним познакомились.

Алирина схватила большой глиняный кувшин и наполнила восемь чашек.

— За встречу!

Мы чокнулись и выпили. Причем каждый из моих сначала убедился, что пьют и дамы. Молодцы. Дальше был плотный праздничный ужин и легкая болтовня. Девушки избегали разговоров о пропавшем племени, ну и мы не поднимали эту тему.

По мере опьянения (навскидку, в похожем на вино напитке было градусов восемь-десять), эльфийки вели себя все более раскрепощенно. Син давно переместилась на колени к Молоту. Кли, та самая, которой больше всего досталось, заигрывала со счастливым Владом. Эви окучивала Сергея. Ничего противоправного превратившийся в молодого эльфа мужчина не делал, но ему явно нравилось происходящее. На меня же положила глаз Алирина (хотя не исключено, что они просто кидали жребий).

— Скоро закат, — склонившись ко мне и едва не касаясь губами уха, прошептала она. — Хочешь посмотреть?

— Конечно! — улыбнулся я. — Кувшинчик возьмем?

— И не один, — подмигнула она. — А еще у меня есть хорошее покрывало.

Мы тихо улизнули, впрочем, не первые — Колян с Син ушли минут за десять до этого.

Вскоре мы вышли на берег океана.

Лучи заходящего солнца окрашивают воду в оранжевый цвет, легкий ветерок охлаждает кожу, волны с шумом накатывают на берег. Рядом потрясающая девушка, а в корзинке вкусное вино и фрукты. Все просто прекрасно, если не учитывать, что она завербована демоном.

Мы уселись на плед.

— Выпьем по-близкому? — наполнив чаши, улыбнулась эльфийка и поправила сияющие в лучах заката волосы.

«По-близкому» оказалось аналогом нашего «на брудершафт», и, сделав последний глоток, она отшвырнула посуду на песок и, буквально бросившись, впилась в мои губы.

Мои руки заскользили по ее телу, и уже через несколько секунд ее освобожденная грудь тесно прижалась ко мне. Эльфийка тоже не стала медлить, и сразу же залезла рукой ко мне в штаны.

Осознание, что я нахожусь в смоделированной реальности, ничуть не мешало, даже наоборот, меньше рисков и ответственности.

В следующие пятнадцать минут все шло прекрасно. Пока...

— Я хочу, чтобы ты сделал мне ребенка, — прошептала она и, обхватив ногами бедра, еще сильнее прижала к себе.

Вот к такому меня жизнь не готовила! Услышать подобное во время секса в паре минут от кульминации, в принципе, то еще удовольствие, а тут это вдобавок и стопроцентно ключевой поворот квеста, а мои мозги сейчас заняты совсем не тем. Вернее, они почти полностью отключены.

Чтобы выиграть время на размышления, я замедлил движения и стал целовать партнершу.

Случись вся эта ситуация в реальной жизни (ну допустим!), у четверки девушек по большому счету два пути. Первый — опоить нас и кинуть в пещеру к другим. Второй — жить с нами дальше. Так я думал до этой секунды. Сейчас же на поверхность выскочил третий вариант — залететь от нас и потом засунуть в пещеру к демону.

И что делать?

Эльфийка простонала, перекатилась и села сверху. Ее грудь подпрыгивала в такт движениям, и мне ничего не оставалось, кроме как взяться за нее и закрыть глаза.

Можно закончить дело и потом попробовать ее уболтать, но в этом случае она уже получит то, чего хочет, и аргументов у меня останется меньше. Наверное... Очень сложно думать... Эти движения, приятное давление, эта покрытая потом упругая грудь...

— Постой! — я остановил эльфийку, поцеловал и аккуратно спихнул с себя. — Мне нужна передышка!

— Так лежи, отдыхай! — она снова бросилась на меня.

— Подожди! — я уклонился и встал, судорожно ища в инвентаре штаны. — Давай поговорим.

— Что случилось?

Широко раскрытые зеленые глаза блестели в свете последних лучей заходящего солнца. А еще закат подчеркивал все изгибы и впадинки. Твою мать! Может, все-таки продолжить?

Я с трудом отвел глаза и посмотрел на океан. С чего начать-то? Все ранее подготовленные варианты сейчас не подойдут.

— Ты мне очень понравилась, — эти слова дались легко, так как являлись правдой. — Еще вчера мы были незнакомы, но раз уж судьба свела нас здесь, то именно с тобой я хотел бы завести ребенка (какой кринж!). Ты очень красивая, умная, сильная, целеустремленная...

(Дальше-то что?!)

— ... Сексуальная, красивая (было уже!)... Классная, короче! Только я чувствую, что у тебя есть какая-то тайна, какая-то беда, — она вздрогнула. — И мне кажется, высшие силы не просто так разбили мой корабль о скалы. Они привели меня сюда, чтобы я помог тебе! Откройся мне, Али! Я сильнее, чем ты думаешь! А потом мы сделаем ребеночка, и будем жить долго и счастливо. Вместе!

Главное — поверить самому! Главное — поверить самому! Черт, почему мне так стыдно? Даже если отбросить то, что она ненастоящая, я же делаю все для ее блага и блага ее друзей.

Эльфийка обхватила себя руками и опустила голову. Я обошел ее сзади и накрыл ее руки своими (в том числе для того, чтобы она неожиданно не выхватила оружие).

— Уверен, что ты не сделала ничего плохого (осторожно!), ничего необратимого, — она снова вздрогнула.

— Виолин умер... — прошептала она.

— А если бы он не умер? — тихо, готовясь в любую секунду применить силу, спросил я.

— Тогда... Может быть... Еще можно было бы все исправить... Теперь поздно!

Ее мышцы напряглись, но я сжал ее, не давая пошевелиться.

— Он жив! И все в пещере знают,