На краю моей жизни (СИ) - Николь Рейш

Мне холодно.

По телу пробегает мелкая дрожь, и помимо нее я совершенно ни чего не чувствую.

И я бы обрадовалась отсутствию боли, если бы не понимала, что брошенная в какой-то глуши, с проломленным черепом, да еще и полураздетая, скорее всего через пару часов, я умру. Что убьет меня первым: потеря крови или переохлаждением, пока не понятно. Но делать на это ставки я не собираюсь.

Я часто слышала, что когда человек умирает, перед его глазами проносится вся жизнь. Все яркие и дорогие для сердца моменты. Но я вспоминаю лишь Эмили.

Нам пятнадцать, мы приехали в ее загородный дом, чтобы провести выходные подальше от городской суеты.

- Эмили, отдай! - Мой плаксивый голос эхом разносится по комнате. Подруга забрала мою любимую заколку, и размахивает ей перед моим лицом, ехидно улыбаясь. - Это не смешно, верни!

- Отдам, если ты меня догонишь... - Не успев договорить, она срывается с места. Выбежав из дома, девушка на всех парах несется в сторону березового леса. Я бегу следом. Ее белокурые волосы мелькают между деревьями, а задорный смех эхом раздается отовсюду.

- Ну же, догони меня... - Кричит подруга и я пытаюсь ответить ей, но у меня ни чего не выходит. Все вокруг начинает превращаться в одну сплошную, жирную кляксу. Словно кто-то окатил свеженарисованную картину водой и краски поползли разноцветными дорожками прочь со своего места, превращая красивый холст в месиво. А в середине этого месива я. Но через секунду и меня не стало.

Глава 1

Каждый из нас до поры до времени уверен в своей неприкосновенности. Мы играем с огнем, ставя на карту самое ценное, что есть у кого-либо из нас - свою жизнь.

Мы гуляем ночами в неблагополучных районах города, ходим в клубы, пьем спиртное (огромными дозами), употребляем наркотики (говоря себе, что всегда можем остановиться), спим с кем попало, гоняем на скорости, и т.д. Каждый из нас повторяет себе одно и то же: «Со мной ни чего плохого не случится» или «Это может случиться с кем угодно, но только не со мной». И в большинстве случаев так и бывает, но иногда случаются поворотные моменты. Ты попадаешь не в то место, не в то время и это лишает тебя всего. И даже если ты останешься в живых, вернуться к прежней жизни уже не получиться. Один из таких поворотных моментов случился со мной, и я хочу рассказать вам свою историю.

Это началось 28 августа 2015 года. Как сейчас помню то мгновение, когда я открыла глаза. Первое что я увидела перед собой это кипельно-белую комнату и кучку врачей стоящих в изножье моей кровати. Глаза каждого из них были на пол лица и кроме ужаса и паники в них ни чего не было.

В тот момент я совершенно не думала, и мне было глубоко плевать на перепуганных до смерти врачей. Все мое внимание было приковано к пластмассовой трубке, торчащей из моего рта. Один из врачей все же осмелился подойти ко мне и избавить от этого ужасного приспособления, и я наконец-то смогла набрать полные легкие воздуха.

- Мисс. - Нервно обратился ко мне врач. Пришлось моргнуть несколько раз, чтобы мои глаза хоть как-то сфокусировались на докторе. Мужчина прочистил горло, а затем продолжил: - Мисс, как Вы? Меня зовут Адам Гранд. Я являюсь Вашим лечащим врачом. Вы помните, что произошло? - Я лишь слегка помотала головой и перед глазами все плыло, потребовалось некоторое время, чтобы снова нормально видеть.

- Все в порядке, это нормальное явление, через пару часов станет легче. - Мистер Гранд нервно теребил ручку в своих руках, а лоб его покрылся мелкой испариной, напоминающей перламутровые бусины. - Мисс, Вы попали в нашу больницу несколько месяцев назад, и провели все это время в коме. Документов при Вас не было, мы пытались разыскать родственников, но безрезультатно. Мне жаль.

В памяти до сих пор сохранилось то чувство необъятного ужаса, которое завладело мной в тот момент, когда Мистер Гранд попросил меня назвать свое имя.

Мне хватило доли секунды, чтобы понять - я совершенно ни чего не помню.

Смотря прямо перед собой, я стараясь сконцентрироваться, собраться с мыслями и вспомнить хоть что-то. Но пустота ни куда не уходила. Ни одно, даже крохотное воспоминание так и не появилось в моей пустой голове.

Меня до краев наполнила навязчивая идея подняться с больничной койки. Встать на холодный пол босыми ногами, почувствовать хоть что-то, пробудить онемевшее тело. Ухватившись за небольшие, полупрозрачные трубочки, торчащие из моего тела, я попыталась приподняться. Пищание медицинской аппаратуры со скоростью самолета врезалось в мои уши, отдаваясь эхом где-то в голове. Словно кто-то крикнул «ку-ку» в самом центре леса. Врачи наконец-то «оттаяли» и начали суетиться вокруг меня. Им потребовалось несколько секунд, чтобы, наконец, осознать, что именно я пытаюсь сделать.

Двое мужчин в бледно-голубых больничных костюмах подбежали ко мне. Действовали они так, будто бы каждый день сталкиваются с чем-то подобным и теперь все их движения происходят на автомате. Одной рукой они вжали мои плечи в койку, другой пригвоздили мои тонкие запястья к матрасу. Из толпы зевак-врачей вышла полноватая женщина, одетая в белый халат и точно такой же бледно-голубой костюм. В свете ламп в ее руке блеснула тонкая игла шприца. Не отводя взгляда от моей руки, так словно ей стыдно смотреть мне в глаза, она быстро наклонилась, протерла внутреннюю часть локтевого сгиба спиртом и ввела в вену содержимое шприца. Затем резко распрямилась, развернулась на пятках и выскользнула за дверь. За все это время я не произнесла ни слова. Мои голосовые связки онемели, и мне казалось, что я совершенно разучилась говорить.

Ума не приложу, что было в том шприце, но уже через несколько секунд перед глазами все поплыло, превращая врачей в бледно-голубую кляксу. Веки налились свинцом, мне стоило огромного труда держать их в открытом состоянии, но, в конечном счете, они захлопнулись и я уснула.

Прошло четыре недели с того ужасного дня, но я помню его в мельчайших подробностях, так словно это было вчера.

Сегодня я проснулась от того, что крупные капли дождя слишком громко стучали по черепице крыши. Создавалось впечатление, будто бы каждая капля дождя ударялась не об крышу, а об мой мозг.

- Какого черта? - Заныла я, натягивая на голову подушку. Это помогло, звуки дождя слегка приглушились. За эти полтора месяца моей новой жизни головная боль мучает меня, как минимум четыре раза в неделю. Казалось бы, я должна была уже привыкнуть к этому и не обращать внимания, но не тут тот было. Каждый такой день для меня мини ад.

Я схватила наручные часы с тумбочки и выглянула из-под своего укрытия, половина десятого утра. Я проспала и не успела проводить Грейс на ее смену в больнице.

Сегодня пятница, а я ненавидела их потому, что смена Грейс в этот день длилась двадцать четыре часа и теперь я увижу ее только завтра утром.

Грейс Донован, моя новоиспеченная подруга по совместительству медсестра, которую приставили ухаживать за мной на протяжении всего времени, что я провела в больнице, а это пять долгих и нудных месяцев. И если бы не она я не знаю, как прошла бы через все это. Из больницы меня выписали раньше, чем социальные службы успели оформить документы. Но без них я не могла рассчитывать на какую-либо компенсации со стороны властей. Я оказалась бы на улице, если бы эта удивительная женщина не забрала меня к себе.

Бабушка Грейс умерла несколько месяцев назад, оставив ей в наследство огромный дом. Грейс тридцать семь лет, но у нее нет ни мужа, ни детей. Она провела кучу ночей в моей палате, потому что не хотела возвращаться в огромный пустой дом, а я была не против компании.

Мой психолог, Миссис Гиллиам разбила голову о бетонную стену, возведенную мной, между моим прошлым и настоящим. Многие недели она тщетно старалась разговорить меня, вывести на эмоции и направить их в нужное русло. Но я упорно игнорировала все ее попытки.

За все время, проведенное в ее стерильно чистом кабинете, я не сказала ни чего, что могло вести к моей прошлой жизни, или о том, что я чувствую, вставая каждое утро и видя незнакомое лицо в зеркале. Я говорю лишь о погоде, новом доме и о том, какая Грейс чудесная.

С первого этажа раздался тихий, приглушенный звонок телефона. Ворча, я сбросила подушку со своей головы, и лениво сползла с кровати, босые ноги коснулись холодного деревянного пола, отгоняя все признаки сонливости. Мне пришлось тащиться на кухню.

- Да...

- Спишь еще соня? - Послышался в трубке веселый голос Грейс. Как можно быть такой бодрой, каждое утро?

- Да, прости, я проспала. Почему ты не разбудила меня?

- Я хотела, но у меня рука не поднялась.

- Да, но мы теперь увидимся лишь завтра...

- Знаю, но я буду тебе звонить и рассказывать все самые интересные случаи, поступившие к нам.