Эстафета поколений: Статьи, очерки, выступления, письма - Всеволод Анисимович Кочетов

боев Октябрьской революции, волновало все, что было связано именно с ней, революцией. Нас волновали булыжники, по которым Ильич с Надеждой Константиновной Крупской хаживали за Невской заставой, мы несли цветы к могилам жертв Кровавого воскресенья, мы знали, где печатались первые экземпляры большевистской «Правды», мы стаивали под балконом особняка Кшесинской, с которого в апреле семнадцатого года говорил с народом Ленин, мы ходили к домам, в которых заседал VI съезд партии, мы знали в городе места бывших баррикад и почти каждый дом со следами октябрьских пуль, по следам этих пуль отыскивали окна, из которых и по которым когда-то стреляли.

Колыбель революции... До чего же это точно сказано!»

Вот теперь автор скуповатых на раскрытие своего внутреннего мира автобиографических заметок предстает перед нами более полно, освещенным изнутри. Теперь особенно ясно, как с пионерских и комсомольских лет духовно рос, мужал и креп будущий писатель-коммунист, непоколебимый в своих идейных убеждениях, до конца преданный ленинской партии и делу Великого Октября. Ясно и то, почему он с такой настойчивостью утверждал в своих художественных и публицистических произведениях идею преемственности, эстафеты революционных поколений.

Здесь же отметим, что ни в очерке о Новгороде, ни в очерке о Ленинграде В. Кочетов нигде не говорит только от своего имени. Вместо «я» — повсюду «мы». Тем самым подчеркивается неразрывная связь своей судьбы с судьбой своего поколения, с судьбами всего советского народа — черта, характерная как для него самого, так и для наиболее идейно стойких и нравственно чистых героев его книг.

В годы довоенных пятилеток, наполненных трудовым пафосом, в основном завершилось становление В. Кочетова как личности, хотя, разумеется, не остановилось и не могло остановиться дуковное развитие, напротив, оно пошло еще интенсивней. В Отечественную войну он вступил уже вполне зрелым, сложившимся бойцом большевистской печати. Об этом свидетельствует его книга «Улицы и траншеи. Записи военных лет», которая вобрала в себя все наиболее ценное, что было написано и опубликовано в дни войны.

Когда В. Кочетов был уже известным писателем и редактировал литературно-художественный журнал «Октябрь», автору этих строк посчастливилось работать с ним тринадцать лет. Тем не менее не только я, но и другие сотрудники редакции, за исключением, может быть, отдельных лиц, имели весьма смутное представление о его жизни на войне.

Мы, конечно, знали, да и то понаслышке, что, несмотря на полное освобождение от воинской службы по состоянию здоровья, он с первых же дней войны стал военным корреспондентом «Ленинградской правды», а потом фронтовой газеты. Знали, что долгое время он исполнял свои обязанности, не имея никакого воинского звания, а это еще больше осложняло и без того труднейшую и опасную работу фронтового журналиста, и лишь позже был удостоен офицерского звания. Но это, кажется, и все, что знало большинство из нас. И, лишь публикуя «Записи военных лет» в своем журнале, мы убедились, какой поистине героический путь прошел наш главный редактор, хотя и здесь он менее всего говорит о себе, стараясь остаться в тени.

В художественно-публицистических «Записях военных лет» автор воссоздает картины героической битвы за Ленинград сначала на дальних подступах к нему, потом на ближних, затем в жесточайшие блокадные дни и ночи. Военный корреспондент В. Кочетов, говоря словами М. Горького, поистине «вездесущ» и «всевидящ». По заданию редакции газеты он мчится на машине, шагает своим размашистым шагом по дорогам войны, ползет под огнем по-пластунски туда, где обстановка особенно накалена.

Он пишет документально точные очерки, корреспонденции, фронтовые заметки о героях дивизии народного ополчения, о бесстрашных пехотинцах и танкистах, летчиках и артиллеристах, моряках и саперах, разведчиках и медсестрах. Пишет о комиссарах и политработниках, поднимающих людей в атаку бессмертным кличем: «Коммунисты, вперед!» Пишет о героях труда, кующих под огнем, в холодных полуразрушенных цехах новое оружие и возвращающих в строй израненные, разбитые танки, орудия, самолеты. Рассказывает и о тех неисчислимых бедствиях и лишениях, которые выпали на долю населения великого города, но ни на минуту не теряет веры в победу.

В книгах «Улицы и траншеи» и «Город в шинели» дана целая галерея достоверных, художественно убедительных портретов юношей и девушек того времени, сражающихся плечом к плечу вместе со своими отцами, старшими братьями и матерями против полчищ ненавистного врага, посягнувшего на честь, свободу и независимость нашей Родины. Вот оно, единство советских поколений, спаянных огнем войны!

Образ военного корреспондента Всеволода Кочетова ярко запечатлел в своих воспоминаниях крупнейший советский поэт Николай Тихонов, сам неустанно боровшийся в осажденном Ленинграде оружием пламенного поэтического и публицистического слова. «Когда я встречался с ним, — пишет Н. Тихонов, — я всегда поражался живучести этого человека. И его негодное, невоенное сердце подчинялось его железной воле и выдерживало все: голод, холод, неимоверную усталость, не говоря о постоянном пребывании под огнем, под бомбежками и постоянными огневыми налетами». Это о высоких нравственных, человеческих качествах В. Кочетова. Другой активный участник обороны великого города, Герой Советского Союза В. К. Лаптев, вспоминая военные корреспонденции и очерки этого человека с железной волей, пишет: «Всегда своевременные и острые, правдивые и целенаправленные, они передавали напряжение гигантской битвы, развернувшейся у стен города, рассказывали о величии духа советских воинов, оборонявших невскую твердыню».

Тогда же, в блокадные дни и ночи, началось и художественное творчество В. Кочетова. На основе личных встреч, впечатлений и своих фронтовых корреспонденций он пишет повесть «На невских равнинах», посвященную бессмертному подвигу бойцов, командиров и политработников народного ополчения. Затем создает повесть «Предместье» — о восстановлении разрушенного до основания колхоза прямо под огнем врага, на клочке земли, зажатом между линией фронта и смертельно голодным и холодным Ленинградом, жителям которого позарез нужны были свежие овощи и картофель. Это чудо не выдумка: восстановление такого колхоза, прообразы людей, сотворивших это чудо, засвидетельствованы документальными «Записями военных лет».

Одна из характерных черт творчества В. Кочетова, проявившаяся с первых же повестей и рассказов, — жизненная достоверность, правдивость в изображении явлений действительности и людей. Впоследствии, ставши уже известным писателем, в беседе со студентами и преподавателями Литературного института имени А. М. Горького он говорил:

«Не знаю, кому как, а мне, в частности, необходимо хорошо узнать того, кто послужил прототипом героя моего произведения...

Не знаю, кто как, а я способен выдумывать и додумывать лишь в том случае, когда располагаю достаточным «живым» материалом».

Подтверждением сказанному самим писателем служат и его ранние, послевоенные