Землепользование - Михаил Квадратов

не удержать

не удержать – уплылиможно кричать – не поможетвечером над облакамивдоль небесной камбодживдаль по небесной камена надувном крокодилеиз прошлогодней кожите что меня не любилите что хранили – тоже

машут руками

Рисунок

Рисунок левою рукойНа корке старого блокнота —Два лета медленного лётаНад пересохшею рекой;

Царя унёс угрюмый дух,Но не в пролёт и не с балкона,Не по следам квадриллионаМеланхолических старух,

Вертящих золотую нить,Ворча, что их опять забыли,Пока летали легче пыли.Его уж точно не забыть:

Он видит сны – и вас во сне —В хрустальном стареньком бараке,И с ним усталые собакиНа тёплой кафельной луне.

Жара

Слышишь: выжжены жарой,прорывая оболочки,крошатся пустые строчки.Или, может, неживой

трётся ветер об эфирнедобритою щекою —счастья нет – и фиг с тобою.Или из пустых квартир

пролетая на жуках —невесомы, многоноги —шелестят былые богина засохших языках.

для СтеппенВольфа

когда горит нервический парижсворачиваясь чёрными цветамиты говоришь и медлишь и паришьмы это пламя

мы эти бабочки мы сладкий чадмы саранча сжигающая клевери саламандры юные кричатдомой на север

Happy birthday

Иллюзионом зыбкая свобода,На день домой – такое время года,Каникулы, Николь, другие голоса,Портвейн, вторая полка – ближе небеса,На чёрных линиях ночные поезда,Сквозь угро-финские леса лететь туда,Где бабушка спасёт и сохранит;Уже болит, но всё же не пиит,Пока не пишется – ещё не одинок.Но вот вагон на перегоне на востокОбгонит Время в кедах – меж обедомИ завтраком, в дыму, на спор с соседом:Оно потом не вспомнит этот морокИ эту скорость. Синих переборокПлац-карты не увидеть. Он проснётся,И будет день; наверно, будет солнцеУже совсем другим, он не узнает лес.И нет ни бабушки, ни дома, ни небес.И скоро сорок.

Велосипед

А в сорок стать хорошим, и за этоВ награду от муниципалитетаОформят разрешенье (не медаль)И справку на провоз в метро велосипеда;И фарою светить, когда не станет света,Рукою левою крутя педаль,И, не участвуя в весёлой суетеСмеющихся, свистящих в темноте,Мечтающих дойти до турникета,Читать главу вторую Фауста, опятьПытаясь хоть чего-то в ней понять.Всё тщета.

делирий

пикируя на плоскости полян,как падавший когда-то снег из ваты,из комнаты, где псы и психопаты,из греков, из сарматов, из древлян,из траченных латынью серых снов,из старых слов в разбитых окнах гугля —не найденных – обходчик нездоров;возьми в полёт эфира, серы, угля,любви из боли, сердце из свинца…

…живущие от третьего лицапо клёкоту ликующих валькирийначнут пеленговать его делирий —они спешат смешного беглецазапаковать в небесный целлофан…

…но поздно – он просвечен, но не пьян,он вырвется из горней процедурной,обломками ревущего сатурнаосыплется на золото полян.

туча

как сладко осенью возжечькирпичики любимых книжекпо лесенке слепого дымасопя карабкаться наверх

и в серой туче увидатьбольшого огненного дятлаи в ужасе бежать по тучеи в туче ноги промочить

и инфлюэнцей заболетьи умереть и не вернутьсяи ничего потом не помнитьсовсем не помнить ни о чем

Гностик

Подняться утромСверкает осеньКак дым оранжевКак близко к БогуДуша ликуетДуша томитсяВ объятьях плотиКак тесно телоО эти карлики —– хирургиВ тяжёлых шапкахИз меха зверяВ умильных ботахИз кожи с медьюНе брызнет искраИз-под подошвы

Давай давай же!И плоть разъялиРаспался коконНаружу с трескомДуша взлетелаЕщё дрожалаНо вот обсохлаИ заискрилась

И вот – запелаЧуть-чуть фальшивоПускай – привыкнетК гармонииВ хрустальных сферах

осеннее

было нынче лето или нет —кто повозку лунную догонитвыглянули – осень на балконена дворе на рельсах на лунемокрые драконы в конуремокрый иероглиф на заборепервый снег на чорном монитореда опять нули в календаре

Стены

…Здесь указано всё, и расписаны сцены,Что нам делать на этом полу из стекла,Тихо-тихо вздыхают стеклянные стены,И внимательный взгляд из другого угла,

И пока не пошлют за врачами соседи,Нас укроет (свобода ему дорога),Нас вдохнёт сквозь трубу из изъеденной медиДревний бог четверга, страшный бог четверга.

Прохожий (О. Р.)

Я последний осенний прохожий, а тутТолько жёлтые листья по лужам плывут.Эти лужи – без дна, этот город – китай,Ты последние сводки ночные читай —

Им положено быть где – то в области сердца.

Не разгадывай ночь – не читая, уйду.Утром листья-галеры замёрзнут во льду,И гребцы на галерах, конечно, умрут —Так всегда умирают рабы поутру,

Если некуда плыть, если некуда деться.

«в среду вечером скажут – сдуру можешь поверить…»

в среду вечером скажут – сдуру можешь поверитьэтой ночью опять умирать – заплакатьи вот из тебя убегают разные птицы и рыбы и зверив перелески садки перекрёстки слякотьслёзы глотают – чёрный йогурт четверг – liebe mutterдумать думать одно – холодно – как всего было мало

жизнь вернётся обратно в пятницу утроммокрой собакой под одеяло

Дедушка

Дедушка в муаровых обноскахПомирает на горбатых досках,Ничего ему уже не надо,Тает старомодная помада,Красная москва проела шаль,Не нужна красивая каталка,И ему себя уже не жалко.Ну а мне себя сегодня жаль.

Судьба

Подглядывать из детства сквозь трубу,Трубить в неё, выслеживать судьбу,Выискивать судьбы приманки лисьи;К чему? – Но мы нашли и повелись, иСлучайно выпали из времени в бреду —Теперь зима четыре месяца в году,И мы уже не верим, будто где-тоЗима – пломбир, всё остальное – лето.

Словоловы

Словоловы птицеловы:Нелегки, всегда готовы:Ловят в маленькую сетьСлово жизнь и слово смерть.

Скажут: жизнь – смешное слово,Лёд на палочке еловой,Пережжённый леденец.Вот начало – вот конец.

«сидит, кивает головой…»

сидит, кивает головойего из книги долговойнаутро выведут квасцамиа дальше – выбирайте самивам – иммортели асфодели —и вот ночные метрдотелинесут летейский кипяток:никто не будет одинок

Изюм

Приговорённый вечностью сидел и думал:Куда ведётБеседа едоков горячего изюма,Кривящих рот.

Ведь корабли ведомы не туда, не теми,Тяжёл помол.И лопались слова, и проливалось времяНа тёплый стол.

«заставляли остаться живым: чтобы наверняка – …»

заставляли остаться живым: чтобы наверняка —рисовали усталое солнце, другие предметы;выкликали, искали, хотели оставить пометыв специальных разделах спасительного дневника,запереть от судьбы в кипарисовом теле ларца —ты теперь пассажиром в дежурном бумажном вагоне,и тебя, может быть, может быть, до утра не догонятбытовые убийцы и девушки в белых венцах

Черновики

Верти, накручивай словес тугую вязь;Щелчок – из рук летит пластмассовый стаканчик.Я маленький звонарь, я оловянный мальчик,Я жив, пока строка не порвалась.

…Когда просыплется песчаная строка,В последнем приступе забьётся колокольчик,Проступит на песке твоя личина волчья.Отец, я оживу в твоих черновиках.

Ужин

Мефодий

Мефодий пьян, срывается домой,Неявный бег кротов под мостовой,Далёкий клёкот бешеных грачейЕго страшит, он беден, он ничей.

И восемь кошек, семеро котятВ окошки укоризненно глядят;

Конец ознакомительного фрагмента.