Тайная Служба Империи - Александр Сухов

Тартал Берузо топал себе неспешно в нужном направлении и поначалу не обратил особого внимания на показавшийся в конце длинной прямой улицы конный экипаж. Света уличных фонарей вполне хватало, чтобы все хорошенько рассмотреть. Обычный для летней поры возок с откинутым верхом. Внутри два респектабельных господина. На козлах то и дело позевывающий кучер – умаялся бедняга за долгий трудовой день, теперь думает лишь о том, как доставит клиентов по назначению и домой на боковую.

Когда до экипажа оставалось не более десятка ярдов, Деготь уловил на себе холодный взгляд одного из пассажиров, и этот взгляд ему не понравился. Наученный жизнью вор решил шмыгнуть в ближайшую подворотню от греха подальше, но не успел. Засыпавший на глазах возница неожиданно приподнялся с козел и взмахнул рукой. В следующее мгновение в темечко улепетывающего со всех ног Дегтя врезался небольшой, но очень тяжелый свинцовый шарик.

Ловкач Берузо услышал свист летящего снаряда за мгновение до того, как тот поразил цель. Сообразив, что дело швах, он успел прошептать короткую вербальную формулу активации заклинания, вплетенного в висящую на его шее тонкую золотую цепочку.

После того, как вышедшие из коляски мужчины склонились над впавшим в бессознательное состояние вором, чтобы обыскать Дегтя, его тело неожиданно взорвалось, подобно бочонку пороха. В результате от распластанного на земле человека не осталось практически ничего, а обступивших его людей вознесло в воздух и со страшной силой раскидало в разные стороны. Двое пассажиров умерли мгновенно, возница прожил еще с полчаса, но, не дождавшись приезда лекаря, также отдал богу душу.

Что же касается лошадок, им повезло значительно больше, нежели их хозяину и пассажирам. Взрывная волна всего лишь насмерть перепугала животных и подвигла дружно рвануть прочь от страшного места. После непродолжительной гонки по улицам ночного города их удалось обуздать силами доблестной охраны правопорядка…

Помимо описанных выше случаев ничем не обоснованных нападений на мирных граждан, в славном городе Лионе – столице Великой Гельвеции в одно и то же время погибло еще около полусотни человек. Это были, казалось бы, посторонние друг другу люди из разных слоев общества, не связанные ни узами родства, ни деловыми или какими-то иными отношениями, большинство никогда не встречались.

Айвар Пятый, Господом данный император Британии, вот уже как час был вне себя от гнева.

– Эбенар, и ты все это рассказываешь нам, будто это либретто последней постановки мэтра Глюко! В одночасье империя лишилась полсотни первоклассных агентов! Ты хотя бы понимаешь, что все это означает?

– Прошу прощения, ваше величество, сорок восемь. – Эбенар Дуго архиканцлер и по совместительству начальник Тайной Службы империи вовсе не был смущен или напуган монаршим гневом. – Сорок восемь агентов, а не пятьдесят. Еще раз извиняюсь, государь, но когда дело касается жизни и смерти ваших подданных, округлять потери в сторону увеличения, по крайней мере, цинично.

– Эбенар, мы ценим и уважаем твою любовь к точным цифрам и лаконичным формулировкам, – император, потихоньку начал остывать. – Но не ты ли только что поведал нашему величеству о том, что случилось в Лионе? Это же катастрофа. Неделю назад ты докладывал, что вокруг союзного Британии государства затевается какая-то непонятная возня, грозился в самом скором времени положить исчерпывающий доклад на наш стол. Прошла неделя, Мы не видим никакого доклада, а вместо этого надежда и опора британской монархии наш начальник Тайной Службы приходит как побитый мальчишка и докладывает своему императору о «невосполнимых потерях личного состава и полном крушении лионской агентурной сети».

– Виноват, ваше величество, – архиканцлер решился прервать монарший монолог пока Айвар Пятый вновь не завелся. – Я прекрасно осознаю каким ударом для нас стала потеря сорока восьми не самых худших сынов Британии…

– Лучших, Дуго, лучших! – император беспокойно зашагал по кабинету и со свойственной ему энергией затараторил: – Всех наградить орденами первой степени! Семьям погибших предоставить пожизненный пенсион и все прочие полагающиеся вспомоществования, к тому же…

Пока государь перечислял все необходимые мероприятия по увековечиванию памяти павших, а его личный секретарь записывал, архиканцлер переводил дух. То, что произошло в Лионе, разумеется, случай из ряда вон выходящий. За всю свою многовековую историю Тайная Служба Британской империи не получала столь мощных затрещин. Теперь получила, и он – Эбенар Дуго, руководитель этой самой Тайной Службы, вместо того, чтобы сидеть в своем кабинете и разрабатывать план контр-операции вынужден торчать посреди кабинета его величества и выслушивать всякую не относящуюся к делу формальную ерунду. Будь его воля, он вообще не информировал бы монарха о некоторых аспектах деятельности возглавляемой им организации. Однако Айвар Пятый отчего-то вбил себе в голову, что своим гениальным умом способен вникнуть во все тонкости деятельности любого министерства и ведомства, в том числе и Тайной Службы. Время от времени он даже пытался давать советы. Архиканцлер, разумеется, все аккуратно записывал, но внедрять их в жизнь как-то не очень торопился.

– …трехдневный траур по усопшим, – закончил император.

– Трехдневный траур, ваше величество, никак нельзя, – несмотря на драматичность ситуации, архиканцлер едва не рассмеялся, и только одному Непознанному было ведомо, каких трудов ему стоило сохранить серьезную мину.

– Это почему же, нельзя? – недоуменно и даже где-то обиженно захлопал глазами император.

– Виноват, – начал пояснять свою мысль Эбенар Дуго, – но формально эти люди не являются подданными Британии.

– Ах да! Наш верный Дуго, молодец, что напомнил. Разумеется, международный скандал нам ни к чему, – император прекратил беготню по кабинету, остановился напротив архиканцлера и, глядя ему в глаза, произнес не терпящим возражения голосом: – Но наша задача отомстить негодяям, что б впредь неповадно было. Это ты, надеюсь, понимаешь?

– Смею вас заверить, как только ваше величество изволит меня отпустить, ваш покорный слуга пулей помчится в свой кабинет и не выйдет оттуда до тех пор, пока не будет разработан детальный план контр-операции. Я планирую подключить к акции лучшие кадры. Мои люди будут рыть носом землю, но непременно доберутся до врага и если понадобится, зубами перегрызут ему горло. – Показушная брутальность импонировала государю, и архиканцлер прекрасно об этом знал, поэтому в очередной раз беззастенчиво воспользовался этой его слабостью.

– Ну что же, нашему величеству будет интересно с ним ознакомиться. Когда ты собираешься закончить работу?

– Через три дня, ваше величество, – твердо заявил Эбенар Дуго – Айвар Пятый терпеть не мог неуверенности в ответах высших чиновников.

– Хорошо, ровно через трое суток мы хотели бы видеть его на нашем столе.

Глава 1

К вечеру «Святая Эграфия» – трехмачтовая красавица баркетина должна была выйти в море, поэтому на ее борту с самого раннего утра царила обычная в таких случаях суматоха. Матросы с остервенением драили палубу, уничтожая последствия недавних погрузочно-разгрузочных работ, разворачивали и снова сворачивали огромные куски парусины, перетаскивали с носа на корму и обратно неподъемные бухты просмоленного каната и какие-то тюки. То тут то там то и дело раздавался гудок боцманской дудки или свисток вахтенного офицера, внося в это на первый взгляд сумбурное коловращение людей и предметов непостижимую для человека далекого от морских дел чарующую гармонию.

В это время у трапа судна остановился молодой человек на вид лет тридцати-тридцати трех. Он постоял немного, откровенно любуясь всем этим бедламом и, поставив походный сундучок на деревянный настил причала, заразительно потянулся. Потом повернул лицо навстречу свежему утреннему бризу и приветливо заулыбался только что выкатившемуся из-за гор дневному светилу.

Вахтенный матрос хотел было отпустить в адрес незнакомца какую-нибудь едкую шуточку, мол, сухопутная крыса, сего зенки раззявил, проходи пока гаком по башке не получил. Но, наткнувшись на уверенный взгляд спокойных серых глаз, тут же проглотил готовую сорваться с языка остроту. К тому же, наметанным взглядом опытного морского волка он мгновенно оценил кошачью грацию и не показушную рациональность каждого движения юноши.

Тем временем молодой человек вновь нагнулся, подхватил свою ношу, но вместо того, чтобы потопать дальше, уверенно ступил на швартовочный трап.

– Прошу прощения, милостивый государь, – как уже отмечалось, вахтенный достаточно хорошо разбирался в людях, поэтому выбрал оптимальный тон для общения с этим очень серьезным человеком, – но на борт посторонним вход строго воспрещен. Если у вас имеется дело к кому-то из членов экипажа, подождите, я вызову вахтенного офицера.