Охота на Гитлера - Дмитрий Юрьевич Власенко

– Не может быть! – изумилась фрау Геббельс.

– Представьте себе, – ответил Гитлер. – Причем, как показывают исследования профессора Бронау, очень глубоких и извилистых морщин. А вот извилин в мозгу у русских, наоборот, в полтора-два раза меньше. Также русский зад весил в полтора раза больше европейского, то есть почти столько же, сколько весит зад орангутанга. Мозг же русских несколько легче, чем мозг европейцев и намного легче, чем мозг арийцев. Также профессор Бронау выяснил, что стандартная высота лба у русских – два-три пальца, в то время как у арийцев – четыре-десять. Кстати, герр Борман, у вас низкий лоб! Вы случаем, не русский?

Все присутствующие громко засмеялись над удачной шуткой фюрера, фрау Геббельс даже прослезилась от смеха и быстрым движением промокнула салфеткой уголок глаза.

– Причем высота лба у жидобольшевиков была еще ниже, чем у обычных русских. Один– максимум два пальца. По этому признаку их легко определяют в концлагерях и сразу же отправляют в печь.

– Как просто! – восхитилась фрау Геббельс.

– Еще наши биологи обратили внимание, что русские едят очень много трупов животных. Вы скажете мне, что и немцы едят много мяса. Но немцы едят свиней, грязных и жирных свиней, которые больше ни на что не способны, и ни для чего другого не предназначены природой. А кого едят русские? Они убивают лошадей и собак, этих прекрасных милых животных. В своей поездке по лагерям Мордовии фон Кох лично наблюдал, как заключенные украли и съели огромную кавказскую овчарку у начальника лагеря. Безумные подонки, – Гитлер в сердцах отбросил прядь со лба. – Убивать собак ради мяса – хуже, чем убивать родную мать.

–Ужасно, – поморщился Шпеер.

– Есть у русских привычка к чему-то мелкому, подлому, низкому. И одновременно это очень наглый народ, вы заметили? Страна рабов. А что такое раб? Это, конечно, самая зависимая и самая гадкая тварь, которую можно себе представить. Глист, паразит – сдохни ты завтра, а я сегодня. Посмотрите, что сделали эти мерзавцы с нашей почвой? Лучшие, жирнейшие, чернейшие земли попущением божьим достались этим обезьянам. И что же они сотворили с ней? То же, что сделали бы любые безумные обезьяны: загадили все, что смогли загадить, перебили всю рыбу в реках и всех животных в лесах, а после этого сдохли с голоду. Мои турецкие друзья жаловались мне, что рыбаки регулярно вылавливают в Черном море трупы крестьян и рабочих, замученных большевиками. И все это в потоке мочи и кала, плывущего от советского черноморского берега.

– Потрясающая метафора! – воскликнул Геббельс. – Краснозадые большевики в желтом потоке – это сильная картинка. Жаль, что у нас пока только черно-белое кино, получился бы мощнейший пропагандистский фильм.

– Кстати, мой фюрер, – заметил Борман, – я только что побывал на съемках…

"Может, в воскресенье в кино пойди? – подумал Зельц. – Одному скучно. Познакомиться бы с кем-нибудь. Уже два месяца в столице, а до сих пор живу, как в пустыне. Надо бы не забыть письмо матушке послать. И постирать надо, а то уже носки закончились. Терпеть не могу работать в воскресенье. У всей страны выходной, а ты паши, как проститутка в борделе".

– О чем я только что говорил? – спросил Гитлер, раздраженно отодвигая тарелку. – А, русские. Мы должны освободить европейскую землю от этих вонючек. Вы заметили, как русские воняют? Особенно мужчины! Особенно! – подчеркнул Гитлер. – Есть какой-то вонючий обезьяний ген, свойственный только этим животным. Фон Кох говорил, что обычный русский лагерь воняет, как огромный обезьянник. Мы должны выкинуть их за Уральские горы, пусть смердят вместе с китайцами и прочими азиатами. А чтобы вонь не несло в нашу сторону, мы выстроим вдоль границы огромные вентиляторы, и направим их в сторону востока. Пусть эти макаки вдыхают свежий западный ветер – мне не жалко.

Общество снова засмеялось меткой шутке фюрера. Принесли чай, обед плавно подходил к концу.

– Еще хочу сказать про русских женщин. Когда я жил в Вене, некоторые австрийцы на полном серьезе уверяли меня, что русские женщины красивее немецких. Конечно, даже они признавали, что обычный русский мужчина уродливее арийца во сто крат, но почему-то им все-таки казалось, что славянкам якобы присуща особая красота. На самом деле все славяне одинаково уродливы, что в штанах, что в юбке.

– И даже без юбки, – поддакнул Геббельс.

– Без юбки они просто мерзки, – заметила фрау Геббельс.

– Отвратительны, – кивнул Гитлер. – Обычная немецкая хозяйка занимается детьми, ходит в церковь, готовит вкусную еду. Чем же занимается советская большевичка? Она сдает своего ребенка в детский сад, а сама отправляется на завод, где в шуме и вони стоит круглые сутки у станка и конвейера. Удивительно ли после этого, что она больше похожа на огромную бочку с огурцами, чем на здоровую немецкую женщину?

"Или на жирного Геринга", – подумал Зельц.

– Я видел такие бочки, когда ездил в Шпреевальд, – авторитетно подтвердил Борман.

– Цвет лица славянок смуглый и зеленоватый, – продолжал Гитлер, – не то что румянец на щечках прекрасных немок! А посмотрите на их рыхлые животы! Это же кисель! Это трясущееся желе! Вот у немецких фрау животы плоские, подтянутые, как у античных скульптур. Здоровый немецкий воздух, чистая вода, кровь и почва – вот что делает немецких женщин особенными и жизнерадостными.

Нет, я бы никогда не смог иметь дело с русской женщиной. Чуть было не сказал "лучше уж с макакой", но на самом деле и то, и другое одинаково отвратительно и недостойно нормального мужчины. И все разговоры о "тайне русской женщины" – это полная чушь и белиберда, с таким же успехом можно рассуждать о тайне стула или о тайне садовой лейки.

Гитлер подул на горячий чай в кружке и сделал небольшой глоток. На лбу у него выступила испарина.

– Но все же у русских есть одна тайна, – сказал он интригующе, – хотя и совсем не там, где вы думаете. Эту тайну первый раз подметил Франко. Я помню, когда он приезжал ко мне в Берлин в далеком тридцать девятом, мы после балета отправились посидеть в пивной "У Хасселя". После второй кружки светлого он сказал мне, что не понимает, откуда у русских страсть к евреям.

– К евреям? – удивленно переспросил Шпеер.

– Да! – Гитлер резко повернулся в его сторону, чуть не сбив правой рукой чайник. – Разве вы не знаете, что русские обожают евреев? У них какая-то совершенное невероятная страсть к ним, граничащая с помешательством. Любой русский, если хочет сделать карьеру в Советии, должен объявить себя евреем. Иначе ему не подняться никогда