Философия саудаде - Антониу Браж Тейшейра

то только в следующем поколении ему было суждено обрести соответствующий умозрительный эквивалент и соответствующую динамику философского, поэтического и культурного движения.

Действительно, шестой цикл саудаде, который охватывает собой период с 1910 по 1925 гг., в то же время совпадает с рождением поэтического направления саудосизма, чьим неоспоримым главой был Тейшейра де Пашкуайш, включает в себя такие фигуры, как Жайме Куртезан, Антониу Куррейя де Уливейра, Афонсу Дуарте, Мариу Бейран и Афонсу Лопеш Виейра. В это время появляется главный драматург саудаде и его узловых мифов Антониу Патрисиу. Этот цикл отмечен самыми высокими, сложными и глубокими метафизическими интерпретациями саудаде в теории поэтического, философского и религиозного саудосизма Тейшейры де Пашкуайша и в креационистском мышлении Леонарду Куимбры.

Кроме того, именно Пашкуайш является непосредственным вдохновителем того цикла, в котором мы находимся сейчас, начавшемся в середине прошлого века, и в котором к рефлексии португальских мыслителей (Жуакина де Карвалью, Силвиу Лимы, Антониу де Магальяйнша, Афонсу Бутельу, Жуана Феррейры, Кунья Леана, Жозе Мариньу, Делфина Сантуша, Алвару Рибейру, Далилы Перейра да Кошта, Антониу Телму, Пиняранды Гомеша) присоединилась умозрительная деятельность примечательной группы галисийских философов (Рамона Отеро Педрайо, Рамона Пинейро, Даниэля Кортесона, Доминго Гарсии Сабелла, Рофа Карбальо, Мануэла Видана, Луиса Тобио, Андреса Торреса Кейруги). Те и другие оказались снова едины в поисках смысла общего истока своих чувств и духовности двух народов, надолго разлученных тайными путями истории.

Течения и представители философии саудаде

Размышления об историческом развитии философии саудаде с ее прерывистостью показывают нам две фундаментальные линии, начатые соответственно Доном Дуарте и Доном Франсишку Мануэлом де Мелу, выраженные с разной наглядностью в зависимости от эпох и обстоятельств, хотя вторая линия представлена более значимо.

Первая из этих линий сосредоточивается на психологическом плане, исследуя феноменологию чувства саудаде и составные части сознания, исполненного этого чувства, стремясь определить оригинальность или португальскую или лузо-галисийскую специфику саудаде и наметить то, что его отличает от аналогичных или близких чувств, таких как германский Senhstuck, румынский Dor, каталонский anyo-ranza, галисийская morrina, а также ностальгия, надежда, тоска или печаль.

Со своей стороны, вторая линия, не игнорируя психологический корень саудаде и чувства тоски, стремится исследовать его в мифологическом или онтологическом плане, следуя тремя разными, но взаимодополняющими и пересекающимися путями. Так, некоторые галисийские мыслители, особенно Рамон Пинейро, вдохновляясь философией экзистенциализма, стремятся доказать, что на саудаде основывается антропология или теория сущности человека, являющаяся базой онтологии.

Вторая группа мыслителей, в которой выделяются Тейшейра де Пашкуайш и Даниэль Кортезон, включает саудаде в более широкое и поглощающее космическое видение, явно склонное к пантеизму, постулирующее основное единство Существа и поэтому отказывающееся от свойственного Пинейро понимания саудаде как чувства без его объекта или чувства онтологического одиночества человека, в той мере, в какой это подразумевает онтологическое расщепление или двойственность.

Наконец, третье течение, которое можно различить или выделить в саудосизме метафизического плана, представлено такими мыслителями, как Дон Франсишку Мануэл, Леонарду Куимбра, Антониу де Магальяйнш, Жозе Мариньу, Афонсу Бутельу, Торрес Кейруга, Далила Перейра да Кошта или Пиняранда Гомеш, которые, придя к этому не всегда совпадающими путями и в прямой или опосредованной ссылке на иудео-христианскую традицию, склоняются к теологической интерпретации саудаде или «божественного саудаде», о котором говорил брат Агуштиньу да Круж, к реальному или символическому «возвращению в Рай» («Саудаде – это воспоминание о Родине с желанием к ней вернуться» – Леонарду Куимбра), когда время уничтожается или трансформируется; но бессмертие не означает потери личной индивидуальности.

Философская проблематика саудаде

Если мы захотим предпринять экскурс в историческую перспективу и попытаемся сформулировать философскую проблематику, связанную с саудаде, мы должны будем выделить в ней две большие группы проблем: те, что относятся к его феноменологии и тому, как она проявляется в сознании, проникнутом саудаде; и те, что относятся к его онтолого-метафизическому смыслу.

Первый узел вопросов, над которыми первым задумался и на которые попытался ответить Дон Дуарте в своем тонком анализе чувства саудаде, стал в новое время предметом систематических размышлений Жуакина де Карвалью и Силвиу Лимы в дискуссии, не всегда приводящей к ответу, но открывающей перспективы прояснения и ведущей нас к углублению и разъяснению вопроса.

Таким образом, в перспективе, концентрирующейся вокруг анализа сознания, проникнутого саудаде, надо начать с ответа на следующие вопросы: как сопрягаются в саудаде память и желание? Какова связь, если она есть, между саудаде и воспоминанием Платона, к которому апеллировали такие мыслители, как Дон Франсишку Мануэл де Мелу, и которому, кажется, и Тейшейра де Пашкуайш придавал решающее значение? Они идентичны и аналогичны, как считал Антониу Рибейру, или же, наоборот, речь идет о различных сущностях, как полагали Жуакин де Карвалью и Антониу де Магальяйнш? Первый заметил, что воспоминание ставит нас перед миром безличным, миром объективных идей и форм, которым безразлично, знаем ли и чувствуем мы их или нет. Таким образом они имеют универсальную ценность, в то время как предметы саудаде являются чем-то личным и живым, реальным и не в полную меру концептуальным или когнитивным, всегда подразумевающим воспроизведение какой-то потерянной вещи или ситуации, или какого-то исчезнувшего или отсутствующего человека. Второй заметил, что саудаде, которое спонтанно переживает духовное существо, – это чувство неопределенное и недифференцированное, которое не может пониматься и выражаться как универсальное воспоминание о полноте.

Если мы сейчас зададим себе вопрос о составных частях сознания, проникнутого саудаде, то задумаемся, как говорил Жуакин де Карвалью, ограничиваются ли они субъективным существом или личным «я», данными существами или ситуациями, рассматриваемыми как реальные, и коррелятом личного «я» с такими существами или ситуациями, ограничиваясь, таким образом, конфронтацией между нынешним восприятием и обращением к ретроспективе, или наоборот, как полагал Силвиу Лима, саудаде подразумевает временную двухмерность, – потому что оно есть жизненное отношение дезадаптации к настоящему и одновременно явное обращение к прошлому, ибо намеренное обращение к предмету и возвращение к прошлому представляет также фазу ожидания или надежды.

Что касается его природы, нужно узнать, является ли она созерцательной или же это состояние сознания, спроецированного на нынешнюю ситуацию или воспроизводящего отсутствующие существа и ранее пережитые ситуации со всей полнотой, или живо воображаемые с желанием (или