Наследница (СИ) - Чардымова Ирина

В ответ он тоже меня обнял. И, признаться, мне стало гораздо легче и спокойнее на душе, поскольку я поняла, что теперь я в этом мире ни одна! Есть ещё человек, который меня любит, и которому я нужна. И это мой отец! Близкий и любимый! Жаль, что тогда пять лет назад он меня не поддержал. Мой отец ведомый, он не тот, кто ведёт, а тот, кого ведут. Он всегда прислушивался к своей жене. Да что там прислушивался, он её безоговорочно слушал. Вот и тогда, когда я несовершеннолетняя девочка оказалась беременна, мать отвернулась от меня сразу. И пригрозила отцу, что если он будет со мной общаться, а ещё хуже меня поддержит, она с ним разведётся. И тогда он принял их сторону. Даже не думая вмешиваться в мою судьбу. Хотя он меня любил, по своему, но любил. А мама, а мама всегда любила Светлану. Она была для неё свет в окошке, мама потакала ей во всем, потому и выросла наша Светочка избалованной и не знающей слова «нет». Я была не запланированным и нежеланным ребёнком для мамы. Она вообще рожать меня не собиралась. Но дедушка распорядился иначе, за моё рождение он подарил родителям шикарную квартиру, которую они благополучно сдают. Так, едва меня, родив, мама тут же обо мне забыла. Моим воспитанием занимались отец и дедушка. Может потому я и росла пацанкой. Я до мелочей знаю, как устроена машина, умею стрелять, отлично держусь в седле… Мои способности можно перечислять бесконечно, но сейчас не об этом.

— Папочка, — обратилась к нему я, — пожалуйста, проводи меня в мою комнату, я очень устала.

Папа молча кивнул и поцеловал меня в лоб, а затем взял мой чемодан, и мы, не говоря ни слова, поднялись наверх…

Когда я осталась в комнате одна, то сразу же принялась распаковывать вещи. Сначала я достала фотографию дедушки и поставила её на ночной столик рядом с кроватью. Милый мой родной дедулечка, как же мне тебя не хватает. Туда же я собиралась поместить и фото моей дочки. Ведь я солгала отцу! Тот ребёнок не умер, и аборт я не делала, даже не собиралась. И если допустить, что тогда рядом не оказалось бы дедушки, я всё равно бы родила!

Я поцеловала фото моей девочки и убрала её обратно. Потому что я сказала, что ребёнка не существует, а тут как я объясню своим, кто эта девочка. Признаться мне было стыдно за свою ложь, я даже сама не знаю, зачем солгала. Но что-то меня заставило это сделать. Можно сказать, что это была женская интуиция.

Как только я закончила распаковывать вещи, то сразу же легла спать. И, признаться, сразу же уснула, потому что очень вымоталась за этот день.

Проснулась я утром довольно поздно, часы показывали уже около одиннадцати. Я встала с кровати и подошла к окну. На улице царила настоящая весна, хотя было всего лишь восемнадцатое января. На дворе светило приветливое солнышко, а с крыши капала звонкая капель. Я почему-то сразу вспомнила мою доченьку, которая безумно любила такую погоду. Господи, как она там, наверное, скучает по мне, ведь мы ещё никогда не расставались. Но ничего, как только я тут обживусь, сразу же заберу её сюда. В конце этого месяца или в начале следующего, Ирочка, так зовут мою доченьку, будет со мной.

А сейчас я поеду по магазинам, потому что хозяйка фирмы «Граф» должна выглядеть сногсшибательно! Я хочу, чтобы мой дедушка гордился мной! Пора из пацанки превращаться в леди. Так сказать из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. После посещения магазинов, я посетила салон красоты. И вот на меня в зеркало смотрит уже не обычная девочка с косой в джинсах и толстовке. А шикарная брюнетка с длинными, уложенными волосами в шикарном деловом костюме. Дополнением ко всему были красивые туфли на высоком каблуке. Хотела я надеть на шпильке, но для меня и это уже слишком.

— Ну вот, Наташа, — обратилась я к себе, — совсем другое дело.

Время было обеденное, поэтому секретарши моей на месте не было. Я сидела в своём кресле и ела йогурт, когда ко мне в кабинет ворвался мужчина. Это меня очень взбесило, я даже хотела накричать на него и вытолкать взашей. Но сама себе сказала: «Спокойно, Наташа, ты теперь настоящая леди, держи себя в руках!» Я так и сделала, вместо того, чтобы идти в наступление, я продолжила спокойно сидеть в своём рабочем кресле. А мужчина был зол.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну, и? — начал он.

— Что, ну и? — не поняла я.

— Кого вы из себя возомнили? Леди босс? Если так, то вам до этого ещё дорасти надо!

— Простите, но я вас не понимаю, — я выкинула стаканчик с йогуртом в мусорку и встала с кресла, поскольку смотреть на него снизу вверх, было выше моих сил. Казалось, что его взгляд меня, словно пресс, пригвоздил к стулу. А тут мы оказали практически наравне!

— Ах, она не понимает? — нарочито нагло протянул он. — Что вы дурочку-то из себя корчите!? Вы же прекрасно знаете, что никогда не будете здесь хозяйкой! Вас не приняли! Вы для нас никто, ясно вам! Так что не пытайтесь нас запугать! Вы здесь никто!!

— Вы закончили, а теперь послушайте меня! Мне плевать, приняли меня или нет! Я здесь хозяйка, и кому здесь работать, а кому нет, тоже буду решать я! Вам ясно?!

— Да мне-то ясно, но если вы так будете обращаться с персоналом, то останетесь совсем одна.

— К вашему сведению я не со всеми так обращаюсь, а только с вами Степан Степанович!

— Боже мой! — мужчина сел на стул и обхватил голову руками. — Что же Виктор натворил! Поставил во главе всего неумеху! Ведь вы же всё разрушаете, всё, что Виктор создавал долгие годы!

— А вы мне помогите, — неожиданно даже для себя попросила я. — Помогите стать здесь хозяйкой! Я же знаю, вы были правой рукой и лучшим другом моего дедушки. И если не ради меня, то хотя бы ради него, помогите мне! Вы не думайте, я не глупая, я во всём разбираюсь, но одной мне трудно. Вы правы, меня здесь не приняли!

Я говорила всё с такой нежностью, что даже сама удивилась этому. Ведь мой лозунг: «Никогда не просить о помощи!» А тут, на тебе, унижаюсь перед человеком, которому плевать на меня в прямом смысле этого слова. Но я не теряю надежды, этот человек должен мне помочь, хотя бы в память о дедушке.

И я не ошиблась! Мой жалобный тон и внезапная уступка смягчили сердце несгибаемого мужчины. Устроившись на диване, он немного помолчал, словно обдумывая мою просьбу. Но я то поняла, он делал это, чтобы выиграть время, давая мне понять, что я поступаю правильно, заключая с ним перемирие.

— Хорошо, я согласен! — наконец-то ответил он, приветливо улыбаясь.

— Спасибо! — взвизгнула я, и поцеловала Степаныча в щёку, и этот мой жест стал ключом к нашей дружбе.

— Но при одном условии, — добавил он.

— При каком ещё условии? — надулась я.

— Ты будешь делать всё, что я буду говорить!

— Но только в пределах разумного! — констатировала я.

Глава 3

Степан Степанович Одинцов оказался хорошим учителем, а самое главное хорошим другом. По правде сказать, я даже почувствовала к нему некую симпатию, а вернее сказать привязанность, похожую на любовь. Естественно ни как женщины к мужчине, а как дочери к отцу, а точнее сказать внучки к дедушке. Этот человек напоминал мне чем-то дедулю. Такой же сильный и несгибаемый, но невероятно честный и справедливый, за что его некоторые не любили в фирме, а некоторые даже побаивались. Он имел здесь авторитет, которым и хотел поделиться со мной. За время наших занятий с Одинцовым, я ни разу не ездила в особняк. Хотя, по правде сказать, не очень-то мне туда и хотелось! Здесь на маленьком диванчике под пледом я чувствовала себя гораздо уютнее и спокойнее, чем в роскошном доме среди родных, но в то же время таких далёких людей. Единственным, близким человеком в том доме был отец, но с ним мы ежедневно виделись в офисе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но вернёмся к Степанычу. Я уже сказала, что благодаря ему я стала стопроцентной настоящей хозяйкой, так сказать ЛЕДИ БОСС. Я много раз замечала, что во время совещаний, он смотрит на меня довольным взглядом, понимая, что добился успеха. А меня раздирала огромная радость и гордость за достигнутое.

И вот однажды, когда после очередного совещания мы остались в кабинете один на один, Одинцов сказал: