Пропавшие в Бермудии - Слаповский Алексей Иванович

Мануэль оглянулся, увидел хмурую Настю, смеющегося Ника, улыбающегося Олега и хладнокровного Вика (тот всегда держал себя в руках) – и опять что-то прокричал.

– Бояться – правильно, не бояться – неправильно! – перевел Олег.

– Что это значит? – не поняла Настя.

Олег задал этот вопрос пилоту, выслушал ответ и пересказал его:

– Местные люди считают, что здесь пропадают только те, кто не боится пропасть. Некоторые даже хотят этого.

– Как это? – удивилась Настя. – Кто и зачем может захотеть пропасть?

– Я! – закричал Ник. – Мне надоело лететь! И вообще, я хочу домой!

– Помолчи! – приказала ему Настя.

Не в шутку приказала, серьезно. Она не суеверна, но – мало ли. Если местные люди в это верят, значит, есть какие-то основания.

Ник примолк. Он знал по своему опыту, что ее лучше не дразнить.

Все смотрели в иллюминаторы и размышляли о словах Мануэля.

Ник в самом деле был не прочь – нет, не пропасть, а прилететь домой. Хорошо бы вместо этих Бермудских островов оказалось родное Шереметьево. Приземлиться и тут же поехать домой, сесть за компьютер и играть целый день до вечера, пока не загонят спать… Ник вспомнил, как здорово нажимать на мышку и клавиши, ловко управляясь со сложной игрой, и у него даже пальцы зачесались.

Или Вик бы пропал, глянул Ник на брата. Это было бы смешно. Раз – и нет человека. (Ну, как-нибудь временно, конечно.) Родители в ужасе, а Ник удивляется и спрашивает:

– Вы кого-то потеряли?

– Как кого? Вика!

– Не было никакого Вика! Я у вас вообще один, вы что, забыли?

Они, конечно, сойдут с ума:

– Как это не было, мы его еще раньше тебя родили!

– Неужели? Куда же он делся? – и Ник начнет заглядывать под кресла. А потом скажет: – Хватит разыгрывать! Я бы такого большого заметил! Нет, если я вам не нравлюсь, можете от меня избавиться, пожалуйста! Я тоже исчезну!

И тут они бросятся его уговаривать, скажут, что никакого Вика и в самом деле не было!

Ник, развеселившись, посмотрел в сторону Вика и представил, что на его месте пустота. И компьютер лежит.

Но тут же зевнул и отвернулся. Он не умел долго думать – даже если ему свои мысли нравились. Мало ли что нравится. Мороженое тоже нравится, а килограмм не съешь.

Фантазии его были, конечно, шуточными, зато последствия оказались самыми серьезными, и вы очень скоро в этом убедитесь.

По странному совпадению и Вик подумал почти о том же. Если уж кому не мешало бы пропасть на часок, так это Нику, размышлял он. Все равно ничего не делает, болтает ногами и то и дело жадно смотрит на Виков компьютер. Читать не любит – родители не приучили. Пусть бы погулял где-нибудь в параллельном пространстве Бермудии, а как прилетим на острова – милости просим обратно к нам! С другой стороны, Вик и сам бы прогулялся в параллельном пространстве. Конечно, все это ерунда: захотеть пропасть – и пропасть. Так не бывает. Нет, возможно, в треугольнике все-таки есть какое-нибудь искривление пространства. Было бы интересно оказаться в нем, разобраться и преподнести людям простое решение загадки. Но вряд ли это возможно, как в сказке, по щучьему велению, по моему хотению. Однако, рассуждал Вик, привыкший мыслить логично, возможности человеческой психики еще не до конца изучены. Не исключено (хотя и не доказано), что, если посылать сильные импульсы воли, то желаемое может сбыться. И Вик, прикрыв глаза, стал посылать эти самые импульсы. Просто так – ради эксперимента. Уверенный в его отрицательном результате.

А Олег мечтал: хорошо бы не просто исчезнуть, а существовать сразу в двух измерениях. В одном остаться тут, с женой и детьми. В другом – оказаться на работе. Наладить там все, дать понять Ольге, что он ценит ее как работницу, а не как-нибудь иначе, и вернуться. Если бы в Бермудском треугольнике творились такие чудеса, мысленно усмехнулся Олег, тут было бы полным-полно народа! Огромная очередь людей, желающих раздвоиться. Или растрои?ться. Олег знал некоторых, кто и распятериться не отказался бы и даже раздесятериться. Да он и сам не прочь. Но жизнь одна и человек один, отсюда все сложности…

А Насте уже не хотелось ни на какие Бермуды. Ей хотелось выспаться, чтобы прошла голова. А потом откровенно поговорить с Олегом. Начистоту. И сказать, что она еще молода и полна сил. Так что – будь свободен, если хочешь! Дети почти выросли, она может возобновить карьеру – публика ее помнит, а продюсерам только свистни, тут же выстроятся в очередь… Настя закрыла глаза и представила, как сходит с трапа самолета и ее встречает огромная толпа почитателей с цветами… Она знаменитая, смелая, сильная! Она тут же забудет Олега и начнет новую жизнь! Запросто!

А пилот Мануэль вспоминал свою невесту Лауру, которая исчезла в этих местах двадцать лет назад.

Двадцать лет назад, во время короткой, но ожесточенной гражданской войны Мануэль был предводителем небольшого отряда. Однажды, когда они возвращались после победоносного сражения, Мануэль увидел юную красавицу, качавшуюся в гамаке возле своего дома, остановил отряд и спросил ее:

– Хочешь стать женой командира?

Лаура рассмеялась:

– А кто тут командир?

Мануэль обиделся и скомандовал отряду идти дальше.

После другого сражения, весь израненный, он пришел на рынок, где Лаура торговала цветами, и сказал:

– Неужели ты не понимаешь, что я могу погибнуть и ничего не успею? Выходи за меня замуж.

Лаура рассмеялась:

– Если бы ты действительно погиб и стал героем, я бы еще подумала, а так – ступай в лазарет лечить свои болячки!

Мануэль пошел в лазарет, думая по пути о странных словах красавицы: как она могла бы выйти за него замуж, если бы он погиб?

И понял: она имела в виду, что полюбила бы его!

И он, не долечившись, отправился биться с врагами, чтобы погибнуть и заслужить любовь Лауры.

Ему не повезло, он остался жив.

Война кончилась без победителей и побежденных, каждый остался при своих интересах. Так часто бывает.

Мануэль переключился на мирную жизнь, очень много работал, купил шхуну, уплыл куда-то и через месяц вернулся.

Весь прибрежный городок гудел, как улей, люди с удивленными криками бежали к берегу. Пошла туда и Лаура. Ей показалось, что в воде плывет огромная клумба.

Это была шхуна Мануэля с цветами.

Он пригласил Лауру подняться на нее.

Палуба была усыпана розами, тюльпанами, георгинами, пионами, астрами и другими цветами, названия которых Лаура не знала.

– Лаура, – сказал Мануэль. – Я люблю тебя. Выходи за меня замуж!

Все смотрели и ждали, что скажет Лаура.

Лаура заглянула в трюм и сказала:

– Ха! Цветы только на палубе! Сверху! Значит, и любовь твоя такая. Поверхностная!

Люди ахнули, пораженные капризами своенравной девушки.

Лаура спрыгнула со шхуны на песок и побежала к лодке своего отца, старой лодке с драным парусом и кривыми веслами.

И отплыла от берега.

А Мануэль посмотрел вслед очень странным взглядом.

Лауры не было день, два, три.

На четвертый день все, у кого были хоть какие-то плавательные средства, вышли в океан.

Искали долго.

А лодка прибилась к берегу сама – пустая. Весла были целы, парус остался таким же, как и был. На корме – фляга с водой, вяленая рыба. Пестрый платок Лауры, аккуратно сложенный, лежал тут же, прижатый якорем, чтобы не сдуло. Все было на месте – кроме Лауры.

Мануэль отправился к гадалке.

Та раскинула карты, но они не сообщили ей ничего точного.

– Карты молчат – и я не буду врать! – отрезала гадалка. – Одно скажу тебе, Мануэль: в этих местах пропадает только тот, кто хочет пропасть.

– Значит, она утонула?

– Кто сказал – утонула? Пропала. Понимаешь разницу?

Мануэль не очень понял, однако начал ежедневно выходить на своей шхуне в океан, он обшарил все острова и атоллы в радиусе не меньше, чем триста миль.