Неуловимый - Эдгар Уоллес

— Я тоже желал бы, чтобы вы поговорили о чем-нибудь другом, — скривился Джон и повернулся, чтобы уйти, когда Мейстер обратился к Аллану:

— Не поделитесь ли, Уэмбри, каким делом вы были заняты в последнее время?

Аллан помедлил с ответом.

— Дело о краже жемчугов леди Дарнлей. Это случилось во время бала…

— Леди Дарнлей, — Мейстер кивнул. — Да, я припоминаю… Между прочим, кажется, вы были на этом балу, Джонни?

Джон нетерпеливо пожал плечами.

— Конечно, я был на этом балу! Однако… неужели вы все время будете говорить о грабежах и преступлениях?

И, повернувшись на каблуках, отошел.

Мэри огорченно посмотрела в его сторону.

— Я не пойму, почему Джонни в таком плохом настроении все эти дни, но, впрочем, пойдемте, Аллан. Я хочу, чтобы вы посмотрели, во что превратился сад… Еще один повод для слез…

Джонни смотрел им вслед, пока инспектор и Мэри не скрылись из виду. Он был явно взбешен.

— Почему этот мерзавец приехал сюда?

— Дорогой Джонни, как вы молоды и как жестоки! — Мейстер усмехнулся. — Вы получили воспитание дворянина, но иногда ругаетесь, как мужик.

— Чего же вы ожидали?.. Что я протяну ему руку и скажу: «Добро пожаловать»?.. Не нужно забывать о его происхождении…

Мейстер раздраженно прервал его:

— Прекратите впадать в детство! Разве вы не отдаете себе отчета с кем говорили сегодня? Между прочим, сыщик этот все время наблюдал за вами. А у него репутация самого ловкого малого в Скотленд-Ярде! Вы же при имени леди Дарнлей чуть не выдали себя!

— Бросьте, он ничего не заметил, — молодой человек внезапно оживился. — В том письме, что вы получили утром, было ли там что-нибудь о жемчугах? Проданы они, наконец?..

— Неужели вы думаете, мой друг, что можно продать в течение недели жемчуга, которые стоят пятьдесят тысяч фунтов?

Мейстер снова вернулся к своей вкрадчиво-мягкой манере разговора.

Джон подозрительно взглянул на поверенного:

— А знаете, Морис, если правда о жемчугах всплывет наружу, вам тоже не миновать тюрьмы.

Мейстер выбросил окурок и медленно вынул из массивного портсигара еще одну папиросу.

— Разве я виноват, Джонни, что вам захотелось украсть эти жемчуга? И только потому, что я знал вашего отца, я согласился взять на себя некоторый риск. Думаю, меня весьма затруднительно обвинить в чем-либо. Вас же могут заподозрить скорее, чем других, бывших на балу, ибо все знают, что вы разорены. Кроме того, ведь один из лакеев видел, как вы поднялись по главной лестнице перед тем, как уйти…

— Я ведь предупредил его, что иду за своим пальто, но зачем же вы сказали Уэмбри, что я был у леди Дарнлей в тот вечер? Как-то странно, что расследование этого дела поручили именно ему…

Мейстер рассмеялся:

— К чему скрывать то, что ему и так известно? Я все время наблюдал за ним… Он знает больше, чем говорит… Сейчас под подозрением дворецкий, но не думайте, Джонни, что дело закончено. Во всяком случае, сейчас еще рано думать о продаже жемчугов. Через некоторое время постараемся пристроить их в Антверпене…

Глава 3. «Неуловимый» жив!

Мэри повела друга своего детства в запущенный сад. Какое-то время они шли молча.

— Аллан, я говорю с простым смертным, а не с инспектором Скотленд-Ярда, неправда ли? Меня беспокоит брат… В последнее время он, кажется, утратил представление о том, что хорошо и что плохо… У него появились такие странные знакомства… Например, на прошлой неделе здесь был человек, которого я только мельком видела, Хэккит. Вы его знаете?

— О, да! — насторожился Аллан. — Он нам известен… Бродяга и громила.

— Вот видите, — сказала она серьезно. — А Джонни обманул меня, уверяя, что это ремесленник, который хочет уехать в Австралию…

— Мэри, я уверен, что вам придется столкнуться с людьми гораздо худшими, чем этот Хэккит… Вы ведь намерены стать секретаршей Мейстера? Как бы мне хотелось, чтобы этого не случилось!

Мэри немного отодвинулась от него.

— Но почему же? Ведь я его помню с детства… Он был так добр к нам с братом…

— Однако, его не очень любят в Скотленд-Ярде.

— Это вполне объяснимо. Он как адвокат защищает бедных преступников, за которыми охотится Скотленд-Ярд… — Мэри рассмеялась. — О, Аллан, не говорит ли в вас профессиональная ревность?

Он понял, что не стоит разубеждать ее. В крайнем случае, она, даже работая у Мейстера, останется в его округе, так что вмешаться вовремя он всегда успеет…

…Мейстер вышел из-за поворота аллеи и остановился в отдалении.

Мейстер любил красивых женщин… Гвенда Мильтон была также очень хороша, но глупа, и скоро наскучила ему. Закончилась эта история трагически, и он до сих пор не мог вспоминать без содрогания туманное утро, когда ее вытащили из Темзы, и заседание суда, на котором он давал свидетельские показания, сотканные из сплошной лжи…

Поняв, что его заметили, адвокат приблизился.

— Я позволил себе нарушить ваше уединение лишь затем, чтобы передать инспектору телеграмму. Ее принесли в Ленлэ-Корт, как только вы ушли…

Немного помедлив, Аллан распечатал бланк.

«Окружному инспектору Уэмбри. Срочно.

Немедленно возвращайтесь в Скотленд-Ярд.

«Неуловимый» жив и выехал из Австралии

четыре месяца назад.

— Что-нибудь случилось? — встревоженно спросила Мэри.

Он покачал головой.

— Ничего особенного. Очередная инструкция свыше.

Через час он уже подъезжал к Лондону.

Комиссар Уорфолд встретил Аллана как всегда приветливо.

— Мне очень жаль, что вы не смогли воспользоваться отпуском. Но обстоятельства требуют вашего присутствия в Дептфорде.

— «Неуловимый» вернулся?

— Мы так предполагаем и вот почему: у «Неуловимого» есть жена. Он женился год или два тому назад в Канаде. С тех пор они неразлучны, так что по ней можно проследить все его перемещения. Она должна завтра утром приехать из Австралии…

— Это значит, что «Неуловимый» уже в Англии или же будет здесь в скором времени?

— Совершенно верно, — кивнул комиссар. Я надеюсь, вы никому не сообщали содержание моей телеграммы? Вероятно, Мейстер был в Ленлэ-Корт?

— Да, сэр, — быстро ответил Аллан. — И я очень сожалею, что не мог сообщить ему подобную новость и посмотреть, какое это произведет на него впечатление!

Аллан не ожидал, что начальник так серьезно отнесется к его замечанию.

— Скажу вам откровенно, Уэмбри, я предпочел бы выйти в отставку, нежели видеть известие о возвращении «Неуловимого» в газетах… Лондон боится «Неуловимого», как огня, и мне не будет покоя, если газеты выскажут хотя бы предположение о том, что он вернулся сюда. Полиция до сих пор ничего не смогла с ним поделать, и публика ставит нам это в вину, хотя для поимки «Неуловимого» было приложено гораздо больше усилий, чем для ареста любого другого преступника…

— Вы предупреждаете, что и мне эта задача окажется не по силам? — улыбнулся Аллан.

— Напротив, — ответил комиссар. — На вас я возлагаю большие надежды, кстати, как и на доктора Ломонда.

— А это еще кто?

Комиссар взял книгу, лежавшую у него на столе.

— Это один из немногих сыщиков-любителей, которым я всецело доверяю. Четырнадцать лет назад он написал весьма ценный труд по криминалистике, который явился открытием. Многие годы он провел в Индии и в Тибете, изучая восточную медицину и антропологию, и мы были рады получить его согласие занять должность…

— Какую?

— Полицейского врача вашего округа. Вы с ним познакомитесь в Дептфорде. Завтра с утра отправляйтесь туда и приступайте к своим обязанностям.

— А жемчуга?

— Ими займется Бертон.

Глава 4. Комната Гвенды Мильтон

Мэри с братом поселилась в старом доме около Мальпас-Род, где они наняли небольшую квартиру. Здесь проживали в основном ремесленники и мелкие служащие, и Джон очень страдал от такого соседства, но утешал себя, уверяя сестру, что скоро у них будет много денег и они смогут выкупить Ленлэ-Корт.

Мэри относилась довольно скептически к этим мечтам. Ее тревожила мысль о том, что вскоре придется начать работать у Мейстера: она сама не отдавала себе отчета, почему эта служба, которая раньше казалась такой заманчивой, теперь внушала смутные опасения, даже чувство тревоги…

Большой дом, где жил Мейстер, не походил на все остальные дома Дептфорда: в отличие от них он был обнесен высокой каменной стеной, делавшей его похожим скорее на тюрьму, чем на мирное провинциальное жилье.

Пожилая горничная отворила дверь и ввела Мэри в роскошно обставленную гостиную. Мэри бросился в глаза громадный рояль, расположенный в стенной нише.

К этой комнате примыкала другая, служившая чем-то вроде конторы. Полки там были забиты разноцветными папками с бумагами, а на столе стояла пишущая машинка, накрытая чехлом.